Часть 1: Ты направляешься в Столичный Округ.

      Твой вопрос не лишён смысла:
      – В Столичную старшую школу? Я?
      Всё-таки ты ходишь в старшую школу в республике Раптоа, расположенную за несколько тысяч километров от Особого Столичного Округа.
      Твои родители простые фермеры – ни особо богатые, но и не бедные. Просто представьте – обычный школьник в обычной глубинке.
      И вот тебя посылают в старшую школу суетливого мегаполиса, о которой ты наслышан, что там учатся только наследники знатных семей. Ты начинаешь подозревать, что это просто учитель разыгрывает с тобой злую шутку.
      Дело в том, что до учеников дошли слухи о том, как он наорал на официанта в ресторане, и что он на учительском собрании грязно приставал к молодой учительнице. Этот учитель средних лет возрастом печально известен за свой испорченный характер. Поэтому нет ничего удивительного в том, что ты переспрашиваешь снова, пытаясь не говорить при этом обвинительным тоном:
      – Может, здесь какая-то ошибка?..
      – Ты обвиняешь меня в том, что я ошибаюсь? – рявкает он в ответ. Учителю было около пятидесяти лет, и он страдал от ожирения. Похоже, он скоро себе заработает диабет, если, конечно, уже не заработал.
      – Насчёт вашего питания уж точно, – думаешь ты про себя. Но ты не настолько невежественный, чтобы в подобный момент высказывать свои мысли вслух. И теперь ты начинаешь припоминать, что за учителем числится длинный список оговорок, которые он произносил во время уроков.
      – …
      Ты молчишь, в то время как учитель продолжает:
      – В следующем месяце ты направляешься в 4-ю Столичную старшую школу на четырёхнедельный курс по программе обмена учениками. Жить будешь в школьном общежитии. И это не шутка – письмо пришло из Министерства образования.
      – …
      Министерство образования. Внезапно шутка перестала казаться таковой. Всё ещё в сомнениях, ты задаёшь очевидный вопрос:
      – А можно спросить, по какой причине?
      – В этом нет необходимости, я сам сейчас всё расскажу. Ты слышал когда-нибудь о «РЕПРОРАКШ»?
      Незнакомая аббревиатура. Ты отрицательно качаешь головой.
      – Это сокращение от «Республиканская программа по расширению кругозора школьников», которую Министерство образования запустило в прошлом году. Так что подробности мало кому известны.
      Не очень приятно поддакивать учителю, который разговаривает с тобой таким высокомерным тоном, но раз уж подробности неизвестны, то что тут поделаешь. Поэтому тебе приходиться просто кивать в ответ.
      – Данная программа позволяет будущим столпам раптоанского общества получить прогрессивный столичный опыт и тем самым расширить свой кругозор. Курам на смех! Министерство образования даже и не пытается скрыть того, что мы отсталая сельскохозяйственная республика. Лучше бы держали это в секрете.
      – Т-точно… – говоришь ты, чтобы хоть что-то ответить, но в глубине тебя растёт негодование. – Ну и что, что Раптоа захудалое захолустье?!
      Республика Раптоа расположена на восточном побережье реки Лутони, протекающей посередине между Рокше и СоБеИль. Это красивая страна с богатой природой, большая часть которой покрыта зелёными полями, лугами и лесами.
      – Мне нравится Раптоа, жирная свинья! Имей хоть немного гордости за свою страну, в которой ты родился и вырос! Выставил вперёд живот, вместо того, чтобы гордо выставить грудь! – думаешь ты про себя, но молчишь.
      Учитель начинает объяснять программу:
      – Ежегодно два школьника – один в первом полугодии, другой во втором – направляются на учёбу в столичные старшие школы, чтобы ученики испытали на себе их продвинутые условия и учебную программу. А также, чтобы вкусив жизнь большого города, они могли расширить свой кругозор, завести себе столичных друзей и на этой основе когда-нибудь сделать Раптоа местом получше.
      Объяснение продолжается:
      – Программа длится один месяц, но может быть продлена на неопределённый срок, если ты не будешь там косячить. Само собой, все расходы оплачиваются государством. Другими словами, плата за твоё обучение и проживание покрывается из бюджета Раптоа. На это уходят налоги твоих родителей. С них же тебе начисляется и стипендия.
      – Ясно…
      Запрятав подальше свою злость, ты задумываешься о том, насколько тебе повезло участвовать в полностью оплачиваемой программе.
      – В этом полугодии Министерство образования выбрало нашу школу. А наша школа выбрала тебя. Ты понимаешь, почему?
      – Что?.. Нет.
      Ты снова отрицательно трясёшь головой. Причина никак не приходит тебе в голову.
      – Надо же, какая скромность, – ехидно замечает учитель. – Потому что у тебя самые высокие оценки во всей школе.
      Теперь, когда он об этом упомянул, а ведь точно. Ты никогда на это не обращал внимания, но с самого начала учёбы в школе ты действительно никогда не выпадал с вершины успеваемости своего класса.
      – Понятно. Эм… это большая честь для меня, – механическим тоном отвечаешь ты, хотя внутри тебя возбуждение бьёт через край.
      Не то, чтобы ты сильно любил Раптоа, но за все свои четырнадцать лет, ты ни разу не выбирался в Столичный Округ.
      Республика Раптоа расположена на самой западной границе Рокшенуксской Федерации. Географически она ближе к землям к западу от реки – Соединённому королевству Безель-Ильтоа – чем к столице.
      На самом деле, ты даже посещал СоБеИль во время организованной в младшей школе поездки. Ты вспоминаешь, насколько безельский язык, на котором разговаривали ученики в западной младшей школе, оказался для тебя непостижимым – словно язык инопланетян.
      Когда создавалась федерация, правительство Рокше бескомпромиссно ввело использование по стране искусственно созданного рокшенуксского языка. Такое решение имело свои преимущества, так как любой человек из любого конца Рокше мог без особого труда общаться с другими. Но с другой стороны, оно уничтожило все исконные языки восточного континента.
      Во время путешествия тебя восхитил первый иностранный язык, достигший твоих ушей. И когда ты перешёл в старшую школу, то во всех классах стал в обязательном порядке посещать уроки безельского языка.
      Так как Раптоа находится близко к границе, то многие люди увлекались изучением иностранного языка. И иногда безельско-говорящие учителя приезжали из-за реки, чтобы вести занятия.
      Столичный Округ удалён слишком далеко от той жизни, которой ты живёшь.
      Особый Столичный Округ это регион, независимый от остальных регионов Федерации. В нём находится центр рокшенуксской политики, экономики и культуры. И хотя в Рокше нет больше классовой или кастовой системы, Столичный Округ это место, в котором президент, политики и богатейшие из богатых людей – иными словами, высшее общество – имеют свою резиденцию.
      Когда ты вспоминаешь чёрно-белые фотографии Столичного Округа, то на ум тебе приходят многие слова.
      Что представляют собой старшеклассники, которых ты повстречаешь в старшей школе столицы? Каково это – прожить там месяц, учась и развлекаясь с ними бок о бок как настоящие друзья?
      Учитель замечает твою ухмылку:
      – Когда я был в твоём возрасте, у нас не было подобной программы… Чёрт побери, если у них в бюджете есть лишние деньги, то могли бы отремонтировать здание школы… – ворчит он. – Постарайся не поддаваться издевательствам со стороны богатеньких учеников Столичного Округа. И, если это возможно, не дай своей деревенской натуре показать себя.
      Почему учитель вымещает свою злость на тебе?
      Ты думаешь всего мгновение, но тут же находишь ответ.
      – Так ты… мне завидуешь, что я еду в столицу! – думаешь ты, абсолютно в этом убеждённый, но проглатываешь мысли прежде, чем они могут покинут твой рот.

* * *

     – Эй, ты правда едешь в столицу?
      Ты только-только принял предложение поучаствовать в программе, подписал и послал заполненные бумаги, получил письмо с официальным приглашением, как…
      – Откуда вы узнали?
      …как вся школа внезапно оказалась в курсе происходящего.
      Ты понятия не имеешь, через кого произошла утечка информации, или же это сама школа допустила утечку (несомненно, в целях саморекламы).
      – Ух ты! Счастливчик!
      – Привезёшь сувениры?
      – Увези меня с собой в чемодане!
      – Ты только не вступай в столичные преступные банды!
      – Не задохнись от выхлопных газов!
      Твои одноклассники просто забрасывают тебя поздравлениями, просьбами и предостережениями.
      – Целый месяц будешь развлекаться в Столичном Округе? Поверить не могу! Ну что за дела!
      А кто-то откровенно и необоснованно завидует.
      Тем временем твои родители застывают от удивления, когда ты приносишь домой новости…
      – Это же прекрасно, дорогой. Приятно тебе провести время!
      Но они оказывают тебе самую большую поддержку, чем кто-либо другой. А ещё…
      – Это же замечательно, что нам не придётся платить из своего кармана!
      – Да уж, родители в своём репертуаре, – думаешь ты.
     
      Десятый месяц пронёсся вспышкой, занятый приготовлениями к поездке.
      Ты прошёл всесторонний медосмотр в больнице соседнего города.
      Это твой первый в жизни медосмотр, который продлился почти половину дня. Его результаты потенциально могли повлиять на возможность поездки, но к счастью врачи дали тебе зелёный свет.
      Ты получаешь на руки выделяемую по программе стипендию. При виде цифр на денежном переводе, её сумма заставляет тебя подумать, а не совершило ли Министерство образования ошибку.
      Тебя обуял соблазн незамедлительно внести половину денег на депозит под проценты, но вспомнив, что стоимость проживания в Столичном Округе значительно выше, чем дома, ты эту мысль отбрасываешь.
      Тебе придётся самостоятельно купить себе тетради и письменные принадлежности. И так как ты получил шанс поучиться в столице, то тебе понадобится какое-то количество карманных денег – нет, значительное их количество.
      Ты повторно едешь в город и покупаешь там себе туристический чемодан.
      В магазине на витрине их было много самых разных размеров, но тебе разрешено приехать только с одним, поэтому ты выбираешь самый большой, который только можешь унести.
      По почте присылают пакет с информацией о программе.
      Пакет содержит в себе краткий список примечаний и заметки о том, что следует запомнить. А ещё в нём находится информационный буклет 4-й Столичной старшей школы, в которой тебе предстоит провести целый месяц.
      Увидев его…
      – Что за дела?..
      Ты просто ошеломлён.
      Буклет совершенно не похож на обычную презентацию школы, это скорее полноценный фотоальбом с цветными фотографиями. Тебе становится интересно, неужели все младшеклассники Столичного Округа в 12 лет выбирают куда поступать именно по таким буклетам.
      В том районе, где ты живёшь, всего одна старшая школа, поэтому выбирать не из чего. Тебе кажется невероятным тот факт, что существует мир, в котором можно выбрать себе школу.
      Ещё одной причиной твоего шока становится местность, окружающая территорию школы. Пятиэтажные многоквартирные дома словно лес высятся вокруг неё. Ты никогда не видел так много одинаковых зданий, собранных в одном месте.
      Совсем не похоже на твою старшую школу, до которой надо добираться пешком через раскинувшиеся до самого горизонта поля, а по вечерам ещё и идти в сопровождении полчищ насекомых. Единственное, что их объединяет, это вывеска «Старшая школа».
      Сама старшая школа, конечно же, производит не меньшее впечатление.
      Перед школьными воротами располагается мощёная дорога с круговым движением, на обочине которой припаркованы дорогущие на вид автомобили.
      Круговой участок дороги размером почти в три раза шире пыльного грунтового перекрёстка у местного вокзала, рядом с которым во время остановки старые автобусы выплёвывают из выхлопной трубы чёрный дым.
      Должно быть эта фотография сделана во время съёмок фильма, думаешь ты про себя. Ты замечаешь автомобиль с длинным кузовом. Он напоминает тебе породу собак под названием такса. Наверное, кто-то допустил брак при печати фотографии, решаешь ты.
      Здание школы производит огромное впечатление. Если бы на буклете не было написано, что это школа, то ты бы так даже и не подумал. Проходя мимо, ты бы посчитал, что здесь расположен зал Федерального Собрания.
      Выходящая в центральный двор школьная столовая оказалась настолько шикарной, что твоё воображение нарисовало что-то похожее на первоклассный городской ресторан.
      Представленные примеры блюд из меню выглядели дорогущими и аппетитными. Даже тарелки явно не из дешёвых. Каждый день есть такую пищу и с таких тарелок кажется для тебя чем-то вроде игры в наказание.
      Общежитие, в которое тебе предстояло заселиться, по своим размерам не уступало зданию твоей нынешней школы. И к тому же, оно значительно лучше обустроенное.
      Фотографии комнат и описание к ним, в котором говорилось, что они полностью меблированы и предназначены для проживания одного ученика, наводят тебя на мысль, что здание раньше было гостиницей, но её купила школа под свои нужды, и именно поэтому общежитие такое роскошное. Это единственный разумный ответ, который приходит тебе в голову.
      Прямо в вестибюле общежития выстроились рядами телефонные будки – всего около тридцати штук. В том районе, где ты проживаешь, подключено только три общественных телефона на местном вокзале, причём ни один из них не оборудован будкой. Тебе частенько приходилось занимать очередь на звонок и бесконечно ожидать своего времени, из-за чего фотография казалась чем-то из другого мира.
      Ты закрываешь толстый буклет.
      – …
      Твой разум тебя покидает.
      – Ха-ха-ха!
      Затем ты смеёшься.
      Ты целый месяц будешь жить в этом странном, инородном для тебя мире. Мысль об этом тебя будоражит.
      – Да здравствует Раптоа! – кричишь ты и запрыгиваешь на кровать. Но твои ноги теряют опору, и ты валишься на пол.
      Это было больно.

* * *

     29 числа десятого месяца ты покидаешь родные места.
      Перво-наперво ты как обычно идёшь в школу. Там ты встречаешься с учителями и получаешь от них наставления и предостережения. Школа даже устраивает для тебя маленькое прощальное мероприятие.
      – Не забывай о том, что ты представляешь республику Раптоа и учись достойно! – произносит директор почти плача от счастья. Он даже салютует тебе воинским приветствием, как во времена его молодости, когда ещё существовал всеобщий призыв на военную службу. Но ведь ты отправляешься не на войну.
      Вскоре подъезжает автомобиль Министерства образования.
      Наконец-то ты выходишь из школы и делаешь первый шаг на длинном пути к Столичному Округу.
      – Ва-а-а! Возвращайся живым, хорошо?!
      – Не переставай гордиться своей родиной!
      – Не лезь в драку, даже если тебя назовут деревенщиной!
      – Сувениры-ы! Сувениры-ы!
      – Только не превратись в столичного мажора, ты меня слышишь?!
      – Точно! Нам тут не нужны столичные мажоры!
      Высунувшись из окон класса, твои одноклассники кричат и машут тебе руками. Вообще-то сейчас идёт урок. И что это за «столичный мажор» такой? От недоумения ты склоняешь голову набок.
      – Друзья! Я поехал! – отвечаешь ты и энергично машешь рукой на прощанье. Затем садишься в автомобиль с эмблемой Министерства образования республики Раптоа на борту. Машиной управляет обычный служащий в деловом костюме, да и сама модель автомобиля не сказать, чтобы последняя. Сиденья продавлены от частого использования и на них неудобно сидеть.
      Автомобиль везёт тебя домой забрать чемодан и зимнее пальто.
      Пальто предназначено для холодной погоды, которая ожидается в следующем месяце. А внутри чемодана лежат сменная одежда и учебники.
      Ты хотел взять с собой в качестве сувениров местные продукты, но так как сельскохозяйственные изделия нельзя свободно перевозить, то пришлось отдать предпочтение нескольким книгам, рассказывающим о республике.
      Во время проживания в Столичном Округе ты будешь носить свою раптоанскую школьную форму. На левом рукаве тёмно-синего пиджака изображён большой флаг республики Раптоа, и на левой же части груди вышита эмблема школы. Воротник формы украшает вышитый на нём герб Министерства образования республики Раптоа. Ну и клетчатый галстук украшен красными и чёрными клетками.
      Твоя школьная форма не такая впечатляющая, как та, которую ты видел в буклете 4-й Столичной старшей школы, но она наполняет твоё сердце гордостью за свою родину. Так что твоя форма тебя ничуть не стесняет.
      Хотя, на ней всё-таки слишком много всяких эмблем.
      К тому же, вся школьная форма в Столичном Округе шьётся у известных брендов индивидуальным портным и стоит астрономически дорого. Она стоит в разы больше, чем твоя школьная форма. Даже Министерство образования не может внести такую статью расходов в бюджет, поэтому тебе было сказано ехать в своей школьной форме. Зато 4-я Столичная старшая школа предоставит тебе спортивный костюм.
      Наконец, когда приходит время выходить из дома, ты прощаешься с родителями.
      – Осторожней с водой. Я слышала, что из некоторых водопроводных кранов у них течёт алкоголь.
      – Повеселись там этот месяц. Постарайся сильно не скучать.
      Твои родители беспокоятся о самых обычных вещах.
      – Не переживайте! Со мной всё будет хорошо! – отвечаешь ты с улыбкой и садишься в автомобиль.
      Машина начинает свой бег. Деревня, в которой ты родился и вырос, остаётся далеко позади. Впервые за все свои четырнадцать лет ты расстаёшься с домом, причём на целый месяц…
      Но ты не испытываешь ни волнения, ни грусти.

* * *

     Ты не испытываешь волнения, хотя путешествие и долгое.
      Во-первых, восьмичасовая тряска в автомобиле.
      За исключением короткой остановки на обед, ты безостановочно едешь по республике Раптоа. Одинаковые поля и горизонт простираются насколько видит глаз.
      Во время поездки ты всё время ворочаешься. Ухабистые грязные дороги и продавленное сиденье отбили до боли всю задницу. Водитель посоветовал скатать пальто и подложить на сиденье в качестве подушки. Ты последовал его совету и незамедлительно почувствовал разницу.
      Ближе к вечеру ты прибываешь в город Раптоа – столицу республики Раптоа.
      Город Раптоа – крупнейший город республики. В него ты попадаешь тоже впервые в жизни. Один только вид растянувшихся до горизонта в вечерних сумерках многоэтажек, уже заставляет твоё сердце трепетать от волнения.
      Также ты впервые в жизни видишь аэропорт.
      Раптоанский международный аэропорт расположен на окраине города. Это крупнейший аэропорт в регионе. А благодаря его близости к границе между Востоком и Западом, с него осуществляются регулярные рейсы в СоБеИль.
      Две длинные взлётно-посадочные полосы бегут параллельно друг другу по широкой открытой местности. С их краю на обочине лежит огромная, похожая на закрытый пирог топливная цистерна.
      Несмотря на то, что в слове «аэропорт» присутствует слово «порт», поблизости не было видно ни одного корабля. И сей факт тебя дюже удивляет.
      Наконец ты замечаешь нечто такое, что раньше видел только в книгах – самолёт, а если точнее, то сразу несколько штук.
      Как что-то с такой формой может летать в воздухе, удивляешься ты про себя. И когда один из самолётов громко урча двигателями поднимается в воздух, ты всё ещё этого не понимаешь.
      Ночь ты проводишь в комнате отдыха аэропорта. Ты вынужден делить её с ещё шестью пассажирами того же пола, но ты не можешь себе позволить потратить драгоценные деньги налогоплательщиков на одиночный люкс. Зато у каждого есть отдельная кровать, и потому вполне можно насладиться приятным сном.
      У тебя даже выпал шанс поговорить перед сном со своими соседями. Оказывается, они все летят тем же рейсом. Больше всего их удивляет твой молодой возраст, а во вторую очередь тот факт, что ты школьник-стипендиат на гособеспечении.
      Судя по тому, как одеты соседи по комнате, ты предполагаешь, что цена билета на самолёт просто заоблачная и даже выше.
     
      Следующий день, тридцатое число.
      И снова прекрасная погода. Замечательный день для полёта.
      Утром самолёт отправляется строго по расписанию.
      Его корпус сверкает, солнечный свет искрится на расположенных по одному на каждом крыле двигателях. Кто-то сказал, что это последняя модель, но ты совершенно не в курсе, чем она отличается от прошлых моделей. Ты не знаешь, с какой скоростью он может лететь, но один из членов экипажа говорит, что очень быстро. Ты думаешь, что его, похожий на рыбу фюзеляж выглядит очень здорово.
      Как тебе было сказано, ты взбираешься по трапу и входишь в круглый салон. Он разительно отличается от прямоугольного внутреннего пространства автобусов.
      Когда запустили двигатели, корпус самолёта задрожал. Ты вспоминаешь рассказы о том, как сильно шумят самолёты, но гул превосходит все твои ожидания. Ты начинаешь понимать, почему пассажирам предоставляют наушники.
      И вот, начинается твой первый в жизни полёт. Самолёт плавно взмывает в воздух и мир перед твоими глазами предстаёт под совершенно новым углом.
      Огромный город становится всё меньше и меньше, пока не исчезает вовсе. Под лучами восходящего солнца поля пламенеют оранжевым цветом. Очень красивое зрелище. А когда солнце показывается целиком, то небо и земля полностью меняют свои цвета, так что скучать не приходится.
      Ты приникаешь к иллюминатору и до самого приземления наблюдаешь за проплывающим мимо миром.
      По пути самолёт садится всего один раз – для дозаправки и чтобы пассажиры могли прогуляться и перекусить. Тебе нравится смотреть, как земля сперва приближается, а потом снова удаляется.
      Ты бы с удовольствием любовался этим видом весь полёт, но вскоре несколько слоёв тонких облаков закрывают весь обзор. Сидя в кресле тебе становится нечем заняться, и в конечном итоге ты засыпаешь. Ты открываешь глаза только тогда, когда самолёт начинает вибрировать при посадке и рулёжке.
      Это твоё второе в жизни приземление. Сейчас ты находишься на окраине столице.
      – О-о, мы прилетели… Молодой человек, добро пожаловать в Столичный Округ, – говорит сидящий рядом сосед, правда ты ему слабо веришь.
      Но когда ты высаживаешься с самолёта, твоё недоверие тут же пропадает:
      – Ничего… себе…
      Утром ты ещё находился в республике Раптоа, окружённый её зелёными бескрайними горизонтами. Но теперь, вечером, вдали ты наблюдаешь бессчётные многоэтажки и жилые дома.
      – Самолёты пугают… – стоя на взлётно-посадочной полосе, бормочешь ты себе под нос.
      – Ты только сейчас это заметил? – с сарказмом замечает другой пассажир.
     
      В аэропорту тебя ожидает два представителя из 4-й Столичной старшей школы. Оба одеты в деловые костюмы, и обоим лет за тридцать.
      Один из них, который выглядит спокойным и уравновешенным, представляется учителем и показывает своё удостоверение. Тебе становится интересно, а кто же тогда второй, который выглядит грозно и устрашающе.
      – А это наш телохранитель. Школа наняла его для нашей безопасности, – продолжает учитель.
      Тебя это огорошивает:
      – Я же обычный школьник из Раптоа. Ни денежных богатств, ни влиятельных родителей у меня нет...
      – Да, мы это понимаем. Но иногда похитители хватают кого попало, так что предосторожность никогда не помешает.
      Тебе внезапно захотелось домой.
      Это был первый и последний раз за всю поездку, когда подобная мысль посещает твою голову.
      Автомобиль, к которому тебя привели, выглядит огромным, мощным и весь блестит. На его кузове не было ни пылинки, а от колёс не несёт запахом конского навоза. Багажник оказывается достаточно просторным, чтобы вместить в себя не только твой чемодан, но и всех троих людей до кучи.
      Ни эмблемы школы, ни какого-нибудь другого знака отличия на бортах автомобиля не было. Когда ты указываешь на этот факт, учитель объясняет:
      – Не сомневайся, это и правда школьный автомобиль. Просто с него удалены все опознавательные элементы, которые могут сделать нас целью для похитителей.
      – …
      Ты нерешительно залазишь внутрь.
      Заднее сиденье в просторном автомобиле обтянуто роскошной кожей. Оно мягкое, но в меру. На таком задница никогда не натрётся, думаешь ты про себя.
      – Мы отправляемся. Пожалуйста, пристегни ремень.
      Ты делаешь, как тебе сказано, и тут кое-что замечаешь. До этого момента ты никогда раньше не слышал, чтобы учителя вежливо разговаривали с учениками.
     
      Автомобиль плавно двинулся вперёд, оставляя аэропорт позади. Вскоре ты въезжаешь в пределы Особого Столичного Округа.
      Всё видимое вдали тут же предстаёт перед тобой.
      Шестиполосные улицы с превосходной асфальтовой укладкой и идущие параллельно им широченные тротуары.
      Бессчётное множество машин, которые, не смотря на качество дорог, всё же скапливались в пробки.
      Бесконечный поток безукоризненно одетых пешеходов на пешеходных переходах.
      Набитые как рыба в бочке трамвайные вагоны проносились по центру дороги, и огромные автобусы – тоже забитые – ехали по выделенным для маршрутного транспорта полосам.
      Высоченные многоэтажки, крыш которых не увидеть, если не задрать вверх голову.
      Отличная инфраструктура, которая, должно быть, стоила неисчислимую сумму из федеральной казны.
      Железнодорожная станция размером с военную базу являлась конечной станцией всех маршрутов. Вокруг неё разрослись универсальные магазины. Висящие над их крышами рекламные воздушные шары делали её ещё более похожей на военную базу.
      – …
      От застилающих один за другим глаза видов, ты молчишь, словно оглушённый.
      Впервые в своей жизни ты осознаёшь, что в мире есть и такие места, где горизонта попросту не видно.
     
      К тому времени как автомобиль плавно проделал весь путь до школы, солнце уже успевает сесть. Но расставленные по всему городу уличные фонари делают ночь очень светлой, что не идёт ни в какое сравнение с твоей родной деревней. Стоящие на одинаковом расстоянии фонарные столбы придают окружающему пейзажу некоторую загадочность.
      – Ты, должно быть, утомился от дальней дороги.
      Попросив учителя помочь с багажом, ты проходишь в школьные ворота. При этом тебе приходится предъявить школьный билет с твоей фотографией, который тебе выдали ещё в машине, дежурившему у ворот вооружённому пистолетом охраннику. Если ты его потеряешь, то попасть в школу уже не сможешь. Поэтому ты решаешь повесить билет на шейный шнурок.
      Широкий круговой перекрёсток и роскошные корпуса школы оказались точно такими же, какими ты их видел в буклете. Никакой лжи, преувеличения или правки на фотографиях не было.
      Уличные фонари на территории школы отбрасывали тёплый оранжевый свет на здания.
      – Инструктаж мы тебе проведём завтра, так что, пожалуйста, иди отдыхай. Это здание на следующий месяц станет твоим домом.
      После небольшой прогулки по территории школы, тебя приводят к зданию общежития, которое тоже выглядит в точности как на фотографии.
      У входа разговаривают два мальчика. Они становятся первыми учениками 4-й Столичной старшей школы, которых ты видишь. Возрастом они примерно как ты или даже чуть старше.
      Одеты они в одинаковые спортивные костюмы. Костюмы, как и школьная форма, – тёмно-зелёного цвета с вертикальными полосами по рукавам и штанинам. На правой стороне груди красуется вышитый школьный герб. Очень стильный спортивный костюм. Тебя охватывает нетерпение поскорее испытать на себе столь элегантно пошитую одежду.
      Когда школьники замечают учителя, то тут же с ним здороваются. При этом они остаются совершенно спокойными.
      – Добрый вечер. Кафетерий ещё работает? – интересуется учитель.
      – Вы вовремя. Очереди к стойке уже нет, – отвечает один из учеников.
      И, как и ожидалось, они с любопытством смотрят на тебя.
      – Д-добрый вечер, – говоришь ты.
      Учитель знакомит тебя со школьниками:
      – Это ученик по обмену из республики Раптоа и весь следующий месяц он будет учиться с нами. Он только что приехал из аэропорта. Можете себе представить, что ещё утром он находился у себя дома? Самолёты делают наш мир лучшее.
      – Надо же.
      – Всё понятно.
      Судя по их ответам, они знают о программе обмена.
      Ты немного нервничаешь по поводу того, что будет сказано дальше, но первое, что ты от них слышишь в свой адрес, это…
      – Сегодня я бы порекомендовал тушёную говядину! Она очень вкусная!
      Увидев твой недоумённый взгляд, они оба разражаются смехом.
      – Добро пожаловать в 4-ю Столичную старшую школу!
      – Спасибо! – с улыбкой отвечаешь ты.
     
      На следующий день. Первый день одиннадцатого месяца.
      Ты открываешь глаза в комнате общежития и чувствуешь себя полным сил. Это твоё первое утро в 4-й Столичной старшей школе.
      Вчера, прежде чем комендантша отвела тебя в твою комнату, ты был поражён огромным размером порции и невероятным качеством блюд общажного кафетерия. После чего быстро заснул в круглосуточно отапливаемой комнате.
      Первое, что ты видишь утром – территория школы и настоящий лес из многоквартирных домов за её пределами. Всё выглядит так, словно в оконную раму вставили величественную картину.
      – Вот бы у меня был фотоаппарат, – страстно желаешь ты. Тебе хочется разделить этот невероятный вид со своими одноклассниками и родителями. Но ты не в состоянии позволить себе иметь такую дорогую вещь. У твоей семьи фотоаппарата не было, а во всей школе их водилась всего пара штук.
      Восторженный и разочарованный одновременно, ты завтракаешь в кафетерии общежития. Меню и высокое качество блюд, судя по всему, перенято у ресторана отеля, хотя ты никогда в них не бывал.
      Несмотря на то, что вокруг суетятся школьники, к тебе никто не подсаживается. Что, собственно, вполне естественно – всё-таки ты здесь первый день. Но, к твоему вящему удивлению, подобных одиночек было достаточно много. Судя по всему, и к счастью для тебя, принимать пищу в одиночку не являлось здесь чем-то необычным.
      За тобой в общежитие приходит вчерашний учитель. Он проводит для тебя экскурсию по всей просторной территории школы, попутно объясняя назначение зданий и помещений. Ты только и успеваешь делать подробные записи и рисовать карту.
      На мгновенье ты задумываешься о том, где бы тебе купить школьные принадлежности, но когда учитель объясняет, что большинство необходимого можно приобрести в магазине на территории школы, ты облегчённо вздыхаешь.
      После обеда в кафетерии общежития у тебя назначена встреча в учительской с куратором программы.
      Первым делом куратор спрашивает, насколько далеко ты продвинулся по учебному курсу в своей школе в Раптоа, и ты перечисляешь ему свой прогресс по всем предметам.
      После ответа на все вопросы, тебя внезапно охватывает беспокойство:
      – Наверное, мне придётся сдавать экзамены для проверки знаний?
      – Это и был экзамен, – смеётся учитель. – И ты сдал его на отлично.
      Куратор подсказывает, что тебе следует ходить на те уроки, которые позволят продолжить учебный курс Раптоа без повторения материала.
      – Некоторые из этих уроков идут для девятого класса, – несколько волнуясь, замечаешь ты, но…
      – Я уверен, что ты с ними справишься, – заверяет тебя куратор. И прежде чем ты опомнился, ты уже держишь в руках своё расписание занятий.
      Вечером ты возвращаешься в свою комнату и пишешь письмо родителям и одноклассникам.
      «Я благополучно прибыл в Столичный Округ. Я буду усердно учиться. И не только это – я заведу себе друзей, с которыми буду обмениваться письмами даже после того, как вернусь домой. На следующей неделе я вам снова напишу».

* * *

     Проходит неделя. Другими словами, восемь дней спустя во второй половине выходного дня.
      – …
      Ты сидишь за столом и глядишь на пустой лист бумаги, который, как предполагалось должен быть стать письмом к родителям.
      – Я… не завёл ни единого друга… – схватясь за голову терзаешься ты.
     
      Эта неделя пролетает словно стрела.
      Занятия начались второго числа одиннадцатого месяца.
      Ты входишь в класс в другой, чем у всех остальных учеников, школьной форме. И хотя ты заметно выделяешься, но народ просто глазеет и не подходит, чтобы поговорить или познакомиться ближе.
      Ты совершенно забыл, что в 4-й Столичной старшей школе учеников больше, чем в твоей школе дома. Даже когда ты просто гуляешь по территории школы, это больше похоже на прогулку в незнакомом городе, особенно учитывая, что тобой не особо интересуются. На самом деле утренняя толкучка даже ещё хуже, чем где-нибудь в городе. Тебя почти задавили в толпе, в то время как у себя дома можно хоть боком катиться.
      На самом первом уроке учитель представляет тебя остальным:
      – Это ученик по обмену из республики Раптоа. Весь этот месяц он будет учиться с нами. Прошу любить и жаловать.
      Потом ты тоже рассказываешь о себе, но твои одноклассники не проявляют к тебе никакого интереса и на перемене тебя никто не окружает от любопытства. Максимум на что их хватает, это поговорить с тобой на групповом занятии. Это отношение отличается как небо и земля от твоей школы, в которую каждый год переводят кого-нибудь нового, и этот новенький привлекает внимание всей школы, что аж из других классов приходят посмотреть на него.
      Во время перемен тебе приходится переходить из одного кабинета в другой, а школьная территория настолько большая, что у тебя нет времени на разговоры с одноклассниками.
      Сами по себе уроки тоже труднее, чем в Раптоа. Тебя просто поражает, насколько хороши здесь и преподаватели, и ученики. Хотя поддерживать их темп для тебя оказывается несколько тяжело, но зато уроки приносят удовольствие.
      Подобным образом проходит вся неделя…
      Каждый день ты просыпаешься, завтракаешь, идёшь на утренние занятия, обедаешь вкуснейшим обедом в невероятном кафетерии общежития, идёшь на дневные занятия, затем возвращаешься в общежитие, и либо у себя в комнате, либо в библиотеке делаешь домашнюю работу – и всё в одиночку.
      Одиночество ничуть тебя не беспокоит, ведь куча других школьников тоже ходят сами по себе.
      Ты хорошо учишься в Столичном Округе, в точности следуя рекомендациям программы обмена.
      Вчера был первый день выходных, и ты прошёлся вокруг школы. Так как тебе не хотелось тратить деньги, то ты просто праздно гулял.
      Тебе было интересно разглядывать бесконечные ряды многоквартирных домов и улиц вокруг школьной территории, но, как и следовало ожидать, ты делал это совершенно один.
      – Мне нечего написать…
      Ты нахвастался всем знакомым, что заведёшь себе кучу друзей. Но ты не хочешь им теперь врать и потому не знаешь, что тебе делать. Совершенно без понятия.
      Тебе не остаётся иного выбора, кроме как написать: «Поначалу занятия оказались настолько тяжёлыми, что мне пришлось всё время учиться. Но теперь я привык к местному темпу и могу немного расслабиться и завести друзей».
      Ты как можно красивее причёсываешь холодную правду.

* * *

     Следующий день. Другими словами – десятый день одиннадцатого месяца.
      В обед ты как можно быстрее заканчиваешь с приёмом пищи и идёшь на встречу с куратором, чтобы обсудить твою ситуацию.
      – Понятно. Что же, во-первых, я рад, что у тебя не возникло проблем с учёбой. Это самая большая беда, с которой сталкиваются школьники по обмену. Отстав от всех, они сильно расстраиваются и перестают ходить в школу. Так что республика Раптоа не ошиблась, выбрав тебя, – хвалит тебя куратор. – Во-вторых, в том, что у нас тяжело заводить друзей, нет ничего необычного. И это настоящая проблема. В школе так много учеников, что у некоторых семиклашек занимает до полугода, чтобы с кем-нибудь подружиться. Но у тебя не так много времени, поэтому…
      И тут учитель делает предложение, которое в корне меняет следующие три недели твоей жизни:
      – …Как насчёт того, чтобы поучаствовать в клубных мероприятиях?
      – Разве это возможно? – спрашиваешь ты в ответ. Твоё пребывание не столь долгое, чтобы иметь возможность участвовать в клубной деятельности, полагаешь ты.
      – Конечно, возможно. Прости, я должен был предложить тебе это с самого начала, – извиняется куратор и достаёт из ящика стола список всех школьных клубов.
      В рекламном буклете школы был список клубов, и ты внимательно их все просмотрел. Но ты не рассматривал их всерьёз, потому что не предполагал, что можешь в них вступить.
      Принимая во внимание большое количество учеников, в 4-й Столичной старшей школе располагается множество клубов по интересам. Среди всех клубов, наибольший интерес у тебя вызвали клуб фехтования, клуб автогонок, биллиардный клуб, клуб любителей боулинга, клуб исследователей истории столицы, клуб создания плюшевых мишек и клуб креативной кулинарии.
      – Ты состоял в клубе в Раптоа? – интересуется куратор.
      – Нет, потому что я вынужден помогать дома с фермерским хозяйством. Многие из моих одноклассников заняты тем же. Так что в нашей школе клубная жизнь не слишком хорошо развита, – признаёшься ты. Учитель, по-видимому, почувствовал разницу в культурах.
      – Понимаю. Тогда, давай поближе присмотримся к клубам. Спортивные клубы могут оказаться для тебя несколько трудными, если у тебя нет на то базовых задатков, – говорит он.
      Ты с ним согласен.
      Ты каждый день ходишь до школы почти десять километров и потому вполне себе уверен в собственной выносливости, но тебя нельзя назвать спортивным. В табеле успеваемости оценки по физкультуре у тебя самые низкие.
      – Тогда, как насчёт умеренных гуманитарных клубов? Тебя что-нибудь из них заинтересовало?
      Ты перечитываешь список клубов. Для тебя всё кажется интересным, и из-за этого сделать выбор становится ещё сложнее. Один за другим ты просматриваешь все пункты списка.
      – О?
      В самом низу ты замечаешь один занятный клуб.
      – Хм-м?
      В полученном тобой дома буклете этого клуба не было. А ты в своей памяти уверен.
      Ты недолго размышляешь, а затем…
      – Эм-м, вот этот клуб внизу… – говоришь ты стоящему перед тобой учителю. – Клуб журналистики. Звучит интересно. Чем он занимается?
     
      Часть 2: Ты направляешься в клуб журналистики.
     
      Время после занятий. Ты стоишь у двери в комнату клуба журналистики.
      Вестибюль и первый этаж клубного здания по вечерам не слишком популярные места, и потому малолюдны. И хотя уроки только-только закончились, здесь всё равно почему-то подозрительно тихо.
      Прежде чем постучать в дверь, ты вспоминаешь, что произошло на обеде.
     
      – Вот как… значит, клуб журналистики… – куратор делает странное лицо. Это было лицо человека, который рыл котлован, чтобы построить дом, и вдруг обнаружил древние руины. Другими словами, если он продолжит рыть дальше, то дом ему на этом месте уже не построить. Он хотел бы закопать находку прежде, чем её увидит кто-нибудь ещё, но её увидел я и теперь ему никуда не деться.
      Стоит отдать ему должное, куратор не из тех людей, которые любят уходить от ответа:
      – Клуб журналистики только недавно утвердили в качестве официального клуба…
      Ответ прозвучал несколько неопределённо, и ты не можешь сказать, почему именно. Но ты решаешь, что в только что сформированный клуб вступить будет проще.
      – Так вот почему его не было в буклете. И чем этот клуб занимается?
      – Они печатают газету и развешивают её на стенах школы. Газета выходит не под юрисдикцией руководства школы, а отображает в себе точку зрения школьников, нацеленную на таких же школьников.
      Для тебя слова куратора звучат идеально. В твоей школе есть учитель, за которым закреплена обязанность по выпуску информационного бюллетеня, но с точки зрения учеников газетой это не является.
      – Но на данный момент у них всего шесть участников.
      – Потрясающе, – впечатлённо бормочешь ты. Звучит как нечто элитное. Ты уверен, что у небольшого круга из шестерых человек должен быть сплочённый коллектив.
      – Их президентша довольна известная среди девятых классов личность…
      – Такая харизматичная девочка?
      Удивительно, что клубом управляет человек, о котором в такой большой школе все знают. И не только это. Она даже не в двенадцатом классе, как это чаще всего бывает в среде президентов клубов – она старше тебя всего на один год.
      Звучит интересно.
      Ты решаешь, что оставшиеся несколько недель учёбы в Столичном Округе ты проведёшь с клубом журналистики.
      Ты спрашиваешь у учителя, как тебе вступить в клуб. Обычно кандидат должен обратиться к куратору интересуемого клуба, но твой куратор предлагает нечто иное:
      – Для начала сходи к ним в клубную комнату. Познакомься с участниками, прежде чем решишь вступить.
      Ты интересуешься, разве тебе сперва не надо поговорить с их куратором, но учитель говорит, что всё нормально. Из этого ты решаешь, что куратор клуба настолько сильно доверяет президенту, что передал ей всю ответственность за управление клубом. Ты начинаешь восторгаться этой девочкой ещё сильнее.
      Ты благодаришь своего куратора и выходишь из учительской. В коридоре ты осматриваешь стены в поисках последнего выпуска газеты, но не находишь ни единого экземпляра. Вместо этого ты видишь результаты Дня спортивного ориентирования, прошедшего в конце прошлого месяца.
      С мыслью: «В школе и этим тоже занимаются?» – ты бегло просматриваешь результаты. И тут кое-что замечаешь.
      – О!
      Судя по плакату, клуб журналистики одержал впечатляющую победу, опередив клуб катания на лыжах (несмотря на его явное превосходство) всего на одну секунду. Тебя охватывает волнение.
     
      Ты с волнением ждёшь окончания занятий, и как только последний урок заканчивается, ты спешишь прямиком в сторону клуба. И вот, ты стоишь перед дверью клубной комнаты.
      – Отлично!
      Чтобы произвести хорошее впечатление, ты тщательно поправляешь галстук.
      Тук-тук-тук-тук.
      Ты четыре раза стучишь в дверь.
      – Разрешите войти?
      Ты ждёшь.
      Ответа не последовало.
      На всякий случай ты стучишь ещё раз, но, судя по всему, внутри никого нет. Может ты пришёл слишком рано, а возможно, что у клуба сегодня выходной.
      Как бы то ни было, ждать под дверью нет никакого смысла, и ты решаешь вернуться в общежитие. Там можно скинуть сумку, а потом вернуться снова. Проживание на территории школы имеет свои преимущества.
      У школы большая территория, и тебе придётся пройти её всю от одного конца в другой, но для тебя это не представляется тяжёлой задачей. Если бы ты находился сейчас в своей школе в Раптоа, то поход до дома и обратно занял бы два часа по вечерним сумеркам.
      Как только ты начинаешь движение по коридору, из-за угла показывается школьница.
      Очень высокая школьница с длинными каштановыми волосами, уложенными в пучок. А ещё девочка носит очки в тонкой чёрной оправе. При себе у школьницы были сумка в руках и большой гитарный чехол за спиной.
      Вы с ней проходите мимо друг друга. Школьница бросает в твою сторону взгляд, но продолжает движение дальше.
      Ты доходишь до конца коридора. Поворачивая за угол, ты бросаешь один быстрый взгляд в сторону комнаты клуба журналистики.
      – Ха?
      И к своему удивлению ты замечаешь, как гитарный чехол проходит в дверь. Если точнее, то ты видишь, как человек с этим чехлом заходит внутрь комнаты.
      – Она из клуба журналистики?
      Гитарный чехол заставил тебя подумать, что она из музыкального клуба. Ты поспешно разворачиваешься на пятках и бегом бросаешься назад.
      Ты повторно останавливаешься перед дверью, переводишь дыхание и стучишь.
      – Да-а?..
      На этот раз ты слышишь ответ.
     
      От пролившегося на клубную комнату рога изобилия у тебя отпадает челюсть.
      Два мягких кожаных дивана, дорогущий кофейный столик, небольшая кухонька с варочной плитой, посудомоечной раковиной и буфетом. Есть даже безупречный чайный набор.
      На письменном столе в углу комнаты располагается пишущая машинка в хорошем состоянии. Есть шкаф с выдвижными ящиками, а рядом с ним проявочная комната для проявки и печати фотографий.
      Но больше всего тебя поражает наличие телефонного аппарата.
      Твоя семья очень долго копила, чтобы, наконец, в прошлом году купить себе телефон. А тут прямо в клубной комнате старшей школы стоит такой аппарат, как самая разумеющаяся вещь в мире. Поначалу ты думаешь, что это его точная копия, но приглядевшись, ты понимаешь, что телефон настоящий.
      Интересно, в 4-й Столичной старшей школе все клубные комнаты такие же великолепные, удивляешься ты.
      – Ого... Ученик по обмену из Раптоа? – с любопытством протягивает пригласившая тебя в комнату девочка в очках и предлагает присесть на противоположный от неё диван. – Похвально, что ты решил навестить наш клуб.
      Речь у неё ленивая и небрежная, совсем как у мальчика, но тебя это ничуть не раздражает.
      Старшеклассница представляется как Наталья Штейнбек, она всего на год старше тебя. Девочка слушает, как ты объясняешь причину своего прихода.
      – Почему бы нет. Шеф тебе не откажет.
      – Что? Наталья, так ты не президент? – удивлённо спрашиваешь ты.
      – Надо же! Я так на неё похожа? Ну вот, что же мне делать! – смущённо смеётся Наталья.
      Затем школьница вынимает из чехла выглядящую дорогой акустическую гитару и начинает на ней играть. Судя по всему, девочка в хорошем настроении.
      – …
      Гадая, что здесь происходит, ты молча сидишь и с интересом слушаешь аккорды. Неожиданно к ним присоединяется голос:
      – Осе-ень~ это время скрывать одино-очество~
      Открывается дверь и голос становится громче. Красивое сопрано.
      Ты оборачиваешься и видишь школьницу со светлой кожей и тёмными, завязанными в хвостики волосами.
      – На сердце-е~ печа-аль, и… Ой!
      Заметив тебя, девочка замирает. Затихает и звук гитары.
      – … – …
      Вы с девочкой с хвостиками удивлённо смотрите друг на друга недоумёнными взглядами.
      – Это у нас приехавший из Раптоа ученик по обмену. Он хочет вступить к нам в клуб. Я только сейчас выслушала его историю, – объясняет ей Наталья.
      – Ах… Понятно... Я такая смущённая… – произнеся такие слова, он хватается за голову и отворачивается, словно хочет убежать. Ей становится слегка неловко из-за неправильно построенной фразы на рокшенуксском языке…
      – Какая милая девочка, – думаешь ты.
      – Забей, Мэгмика! Просто пой! Излей свою душу!
      Наталья снова начинает играть на гитаре. Названная Мэгмикой девочка с хвостиками поворачивается к тебе и слегка кланяется.
      – Добрый день. Меня зовут Штрауски Мэгмика. Я учусь в девятом классе. Я состою в клубе журналистики и клубе хорового пения.
      Ты поднимаешься на ноги и тоже называешь своё имя. Затем ты спрашиваешь:
      – Прошу прощения, Штрауски, но ты случайно не из СоБеИль?
      Без какого-либо умысла у тебя выскакивает вопрос, но…
      – Ого! – Ничего себе!
      Он у Натальи с Мэгмикой вызывает удивление.
      – Новичок, как ты догадался?!
      – Как неожиданно! Да, это правда.
      По её имени, акценту и интонации голоса догадаться было несложно, но вслух ты этого не говоришь.
      – Я из республики Раптоа, которая находится на восточном берегу реки Лутони. Рад с тобой познакомиться. Как поживаешь? – говоришь ты на безельском языке.
      – Ого! – Мэгмика приятно удивляется, после чего... – У меня всё хорошо, спасибо! А как у тебя дела? – отвечает она.
      – Тоже всё отлично. Спасибо.
      – У тебя хорошее произношение. Ты давно изучаешь безельский?
      – Да. Я учу безельский язык уже три года. В республике Раптоа довольно много школьников его изучает. А однажды я посетил СоБеИль на другой стороне реки.
      – Потрясающе! Я видела устье Лутони только со стороны Северного моря. Уверена, что текущая по суше река выглядит просто великолепно.
      – Да. Мать-река большая-пребольшая.
      – Иноземцы окружили! – беря аккорд на гитаре, вмешивается Наталья, которая до этого только сидела и слушала.
      Одновременно с этим открывается дверь…
      – Привет!.. О, у нас гости?
      – Добрый день… М?
      – …
      И в комнату входят три школьника.
     
      – А ну стоять! Предложи гостю чай! – приказывает Наталья одному из мальчиков, не давая тому даже присесть.
      – Ты сама чем всё это время занималась? Когда-нибудь я тебя научу заваривать чай.
      Ты поворачиваешься к трём вошедшим, и Мэгмика на рокшенуксском языке тебе их представляет:
      – Они все участники клуба. Во-первых, мальчик с длинными волосами это Николас Браунинг, по прозвищу Ник. Он хорошо играет на сцене и так же хорошо вращает палкой.
      – Ник выглядит слишком женственно, – думаешь ты про себя. – Дома, на ежегодном фестивале посвящённом уборке урожая, некоторые мужчины переодеваются и играют роль приведений, которые разбрызгивают на людей воду. Но дело в том, что переодетый в женщину нескладный фермер будет выглядеть просто забавно. Если бы Ник взял на себя эту роль, то ничего весёлого не получилось бы. На самом деле, женщины стали бы завидовать его хорошей внешности. Но что Мэгмика имеет в виду под «вращает палкой»?
      – Мальчика с чёрными волосами, – для того, чтобы тебе было проще запомнить, Мэгмика представляет всех по цвету волос, – зовут Серон Максвелл. Он очень умный.
      – Если Ник красивый, то Серон спокойный и привлекательный. Его слегка длинные чёрные волосы хорошо сочетаются с серыми глазами, – думаешь ты. И в этот момент тебе что-то приходит на ум, но ты не понимаешь, что именно.
      – И последний, готовящий сейчас на кухне мальчик со светлыми волосами, это Ларри Хепбёрн. У него очень вкусный чай. А ещё он умеет читать карты. Как и я, они все трое учатся в девятом классе.
      – У Ларри хоть и маленький рост, но зато довольно крепкое телосложение, прямо как у парней в Раптоа. Большинство из них имеет крепкую мускулатуру, потому что помогают родителям по ферме. Но что насчёт Ларри? Разве в столице занимаются молочным животноводством? Вот загадка, – думаешь ты про себя. И тебе снова что-то приходит в голову, как тогда, когда тебе представляли Серона.
      Спустя несколько секунд размышлений, ты понимаешь, что именно тебя смущает – ты уже где-то видел и Серона и Ларри. Но где?
      В этот момент Серон обращает на тебя свои серые глаза и затем произносит:
      – Ты ученик по обмену из Раптоа, верно?
      – Ага! Я вспомнил! – с кухни доносится громкий голос Ларри.
      – О-о, – Ник удивлённо поднимает брови.
      – Ну ничего себе! – до глубины души удивляется Мэгмика. – Как вы оба догадались? По школьной форме?
      Школьная форма действительно тебя выдаёт своим гордо реющим на рукаве флагом Раптоа. Мэгмика может быть довольно-таки проницательной. Но сейчас ты припоминаешь, что в свой первый день в школе ты встретил Серона и Ларри у входа в общежитие.
      – Это было вечером после Дня спортивного ориентирования. Ты пришёл в общежитие с учителем, – произносит Серон.
      – Точно-точно, я в тот день ходил ужинать в кафетерий, – вставляет слово Ларри. – Это я посоветовал тебе тушёную говядину.
      Кажется, они оба тебя вспомнили.
      – Да! Спасибо за совет, тушёная говядина оказалась очень вкусной. Я каждый раз теперь её заказываю, если вижу в меню, – говоришь ты, после чего называешь своё имя вновь пришедшим. В конце знакомства ты заявляешь, что хочешь вступить в клуб журналистики на оставшееся время пребывания в Столичном Округе. Ты делаешь акцент на том, что хочешь расширить свои горизонты и завести новых друзей.
      – Ой, это же замечательно, – произносит Мэгмика и хлопает в ладоши.
      – Звучит мило, – с элегантной улыбкой соглашается Ник.
      – Не знаю, кто подал эту идею, но я не против! – заваривая чай, подаёт голос Ларри.
      – А-а~ Я не вижу причи-ин~ отказа-ать~ – поёт Наталья, перебирая струны.
      – Аналогично, – говорит Серон.
      – С-спасибо, – тронутый, отвечаешь ты с лёгким поклоном. Ты вне себя от радости, но кое-что тебя всё же беспокоит. – Эм-м… разве мне не нужно разрешение президента?
      – А-а… Её сейчас нет, но кого это волнует?.. Ларри, чай готов? – произносит Наталья таким тоном, будто чай намного важнее. Теперь тебя разбирает ещё большее любопытство:
      – А какая она из себя? Я слышал, что она знаменитость среди девятых классов.
      – Хм… – задумывается Наталья.
      – Она очень-преочень хороший человек! А ещё она очень необычная и потрясающая! – первой ответила Мэгмика.
      – Иногда она ведёт себя плохо, но зато с ней интересно, – следующим добавляет Ник.
      – Ага. Она странная, но по сути очень забавная, – заключает Наталья.
      Половина описаний носит нелицеприятный характер. Тебе становится интересно, неужели у Серона с Ларри есть причина молчать. И вскоре твои подозрения находят своё подтверждение.
      В следующий миг с грохотом раскрывается дверь.
      – Я всё слышала!
      Маленькая девочка с короткими рыжими волосами громко топая врывается внутрь комнаты. Девочка полна энергии, её большая кожаная сумка подпрыгивает на плече при каждом шаге.
      – Должно быть, это президент, – про себя догадываешься ты.
      – Ай-ай-ай, шеф. Подслушивать нехорошо, – подтверждает догадку Наталья.
      Значит, это действительно президент.
      Президент ставит сумку на письменный стол и направляется прямиком к дивану. Ты только приготовился себя назвать, как она вглядывается прямо тебе в глаза:
      – Ученик по обмену, прибывший к нам из Раптоа. Необычно. Добро пожаловать в Столичный Округ.
      Ты упускаешь шанс встать на ноги, поэтому здороваешься с ней сидя.
      – Спасибо. На самом деле, я…
      – Хорошо.
      – Что?
      – Добро пожаловать в клуб. Я Дженни Джонс – президент клуба. Прошу любить и жаловать.
      – С-спасибо! Большое спасибо, президент! Хоть это и ненадолго, но я рад с вами всеми познакомиться, – говоришь ты, кивая головой.
      – Шеф, как долго ты подслушивала? – спрашивает сидящая рядом Наталья.
      – Не слишком долго. Мне хотелось узнать, что вы думаете о клубе и обо мне.
      – Не будь такой испорченной.
      – Подслушивание – это основа для сбора информации. Для меня большая честь была услышать, что я «странная».
      – Да ладно тебе. Шеф, присаживайся уже. Чай готов.
      Серон с Мэгмикой тут же начинают подготавливать чайные чашки. Они аккуратно расставляют их на кофейный столик.
      – Простите! Если есть что-нибудь, что я могу сде… – начинаешь ты, но тебя прерывают.
      – Не беспокойся, можешь не вставать. Мы уже почти закончили, – говорит Серон.
      Он и внешне привлекательный, и вежливый, что означает, что он вероятней всего пользуется популярностью у девчонок.
      – Приятно время от времени видеть на столе больше чашек, – говорит Ларри, опытной рукой разливая чай по семи чашкам.
      Хоть ты в этом и не сильно уверен, но и чашки и блюдца тебе кажутся очень дорогими. Ты должен постараться их не разбить.
      Ещё тебе кажется, что в данной школе собираться после занятий и пить в клубе чай это нечто само собой разумеющееся.

     Иного от высшего класса ты и не ожидал. Ты принимаешь решение всё запоминать, чтобы было, что потом рассказать дома.
      – Спасибо.
      Как и остальные школьники, ты делаешь глоток чая.
      У него очень приятный вкус, по крайней мере, не хуже, чем у чая с плантаций Раптоа.
      – Никогда бы не подумал, что на заседании клуба можно пить такой вкусный чай. Столица воистину ужасает, – думаешь ты про себя.
      Наконец, ты представляешься в третий раз и честно признаёшься, что решил вступить в клуб, чтобы завести друзей вне своего класса.
      – Это очень хорошая идея! Я тоже так поступила!
      И хотя ты ученик по обмену, а не переведённый школьник-иностранец, поддержка со стороны Мэгмики тебя очень сильно радует.
      Они все старше тебя, и чем-то немного странные – особенно Наталья, с которой ты познакомился первее всех – но они тебе нравятся. Судя по всему, они неплохие люди.
      – Спасибо. У меня есть вопрос… – начинаешь ты, и все тут же обращают свой взгляд на тебя.
      Ты задаёшь самый обычный и ожидаемый вопрос. Такой простой, на который, как ты уверен, можно легко ответить.
      – Какую тему вы запланировали для следующего номера газеты?
      Все тут же молча отводят глаза в сторону.
      – М?
     
      – Вот видите. Даже временный новичок и то более заинтересован в работе, чем вы! – возмущается Дженни. Кажется, она сильно рассердилась.
      – Шеф, но ведь не похоже, чтобы у тебя были какие-нибудь идеи. В смысле, не высосанные из пальца, – замечает Наталья. Её голос звучит ни чуть не извиняющимся тоном.
      – Давайте мыслить трезво, друзья. У нас был очень занятой месяц с промежуточными экзаменами и Днём спортивного ориентирования, – говорит Ник, успокаивая остальных.
      – Да, мы можем выбрать тему прямо сейчас! – оптимистически произносит Мэгмика.
      – Ага, новичок пришёл прямо вовремя! У нас появился хороший шанс, – соглашается Ларри, поддерживая тебя.
      – …
      Серон тем временем молчит. Если так подумать, то он кажется довольно тихой персоной.
      – Тогда, ладно! – говорит Дженни. – Начинаю принимать предложения!
      – … – … – … – … – …
      За исключением уже молчавшего до этого Серона, остальные тут же одновременно затихают.
      Ты полностью понимаешь ситуацию. Им просто не о чем писать. Вероятно, в такой богатой и тихой школе не так много тем для освещения. Или быть может темы, которые ты считаешь важными, в этой школе таковыми не являются. Скорее всего, это и есть правильный ответ. Ты ещё раз серьёзно задумываешься.
      Глядя, как остальные с наслаждением попивают свой чай...
      – О!
      Ты кое-что придумываешь. Тебе кажется, что это замечательная идея. Божественное вдохновение, если так можно выразиться. Как бы самонадеянно это ни звучало, но ты чувствуешь, что обязан это сказать.
      – Эм-м… в таком случае…
      Шесть пар глаз обращаются в твою сторону. Ты хоть и нервничаешь, но полон решимости высказать своё мнение. Второго такого шанса у тебя больше может не возникнуть.
      Ты делаешь глубокий вдох и дрожащим голосом вносишь предложение:
      – Как насчёт статьи, описывающей всех членов клуба?
     
      После того, как ты с уверенностью в голосе произносишь свои слова, мир на несколько секунд окунается в тишину.
      – Эм… что именно ты имеешь в виду? – интересуется Ларри. Теперь у тебя есть шанс объяснить свою мысль.
      – В следующем выпуске вы могли бы опубликовать свои биографии и тем самым показать школе, кто скрывается за теми людьми, которые делают газеты. И со своими фотографиями заодно! Тогда ещё больше народа сможет с вами сотрудничать и делиться информацией.
      – Т-точно…
      Реакция Ларри не приводит тебя в восторг, но ты полагаешь, что он просто ошеломлён твоей новаторской идеей.
      Проходит ещё несколько мгновений тишины.
      Наверное, всё-таки, твоя идея не столь хороша, как ты думаешь.
      Дженни ничего не говорит, а Наталья продолжает попивать чай. Её очки затуманены от пара. У Ника улыбка словно приклеена к его лицу, а Серон – как обычно – выглядит совершенно ко всему безразличным.
      Это была глупая идея, не забивайте голову, уже готов сказать ты, когда кто-то, наконец, прерывает молчание.
      – Хорошо.
      – Что?
      – Мне нравится, – говорит Дженни. – Не так уж и плохо.
      Ты и остальные одноклубники поворачиваетесь в её сторону.
      Отбросив всякие приличия, Дженни сидит на диванчике, высоко скрестив ноги. Её нижнее бельё почти показывается на свет, но девочку, по-видимому, это не беспокоит, ровно как и остальных в комнате. Так что ты тоже решаешь не обращать на это внимания.
      – На самом деле, я не вижу необходимости обсуждать выпускающих газету людей. К тому же, мы и так у всех на виду и ничего не скрываем. Но раз уж нет других идей, то эта всё же лучше, чем ничего.
      – Шеф, ты серьёзно? – спрашивает Наталья. Она выглядит на двадцать процентов обеспокоенной и на восемьдесят процентов возбуждённой, хотя ты и не совсем понимаешь, в каком именно смысле.
      – Да. Но только при одном условии.
      – Каком?
      – Так как я президент, то административная работа на мне.
      Ты понятия не имеешь, что это за «административная работа» такая, но вероятно ей занимаются самые высокоранговые участники клуба.
      – Моя работа состоит в том, чтобы присматривать за вами, – говорит Дженни. Кажется, твоё предположение верно. – Другими словами, обо мне статьи не будет.
      – Как?! Так нечестно! – жалуется Наталья и вскакивает на ноги. – Я хочу рассказать всей школе о боли и величии твоего прошлого, о наполняющей твоё сердце страсти, и о твоём блестящем будущем!
      Теперь ты понимаешь, почему Наталья так возбуждена. Неужели у Дженни действительно такое интересное прошлое? Но…
      – Запрещено.
      Предложение Натальи безжалостно отклоняется.
      – А-а… блин! И что мне теперь делать со своей раскалённой до бела страстью к журналистике? – агонизирует Наталья и драматически падает на диван.
      – Напиши о Ларри, – предлагает Дженни.
      – Потрясающая идея! – тут же восстанавливается Наталья и хлопает в ладоши.
      – Ничего хорошего! – протестует Ларри. – Что после этого со мной станет?
      Очевидно, что Ларри и Наталья близки друг другу. Но ты не думаешь, что они встречаются.
      Ты понимаешь, почему Ларри не хочет выставлять своё прошлое напоказ всей школе. Теперь ты начинаешь сожалеть о своём предложении.
      – Тогда, ты напиши о Насе, – говорит Дженни, спасая момент.
      – Да! Превосходно! – Что? Нет!
      Ларри и Наталья одновременно отвечают. А вот Дженни происходящее, кажется, ничуть не беспокоит.
      – Вам надо договориться о том, какую грань переходить не стоит. Я помогу вам с практикой, когда вы расскажете мне истории посерьёзнее.
      – Хм. – Хм.
      Ларри и Наталья одновременно кивают. Их согласованность тебя впечатляет.
      – Дженни, тогда о ком писать мне? – спрашивает Ник.
      – Ну-у… Пусть тогда остальные пишут друг о друге по кругу: Ник о Мэгмике, Мэгмика о новичке, новичок о Сероне, Серон о Нике.
      – Я поняла! – руки Мэгмики тут же взлетают вверх. К своему счастью, она слишком наивна.
      – Прошу прощения, Дженни, но я должен признать, что чувствую себя не совсем уютно от твоего предложения. Тебя сильно побеспокоит отказ от конкретно данной мысли? – интересуется Ник, мягко, но в то же время ясно выражая свой протест.
      Он не хочет копаться в жизни девочки? Ты не понимаешь его причины.
      – Аналогично, – холодно добавляет Серон. – Что насчёт остальных?
      Молчание.
      Ты сбит с толку.
      Если так подумать, то это ты предложил данную тему. И хотя Дженни дала ей зелёный свет, ты начинаешь чувствовать себя некомфортно.
      – Эм… – громко и отчётливо произносишь ты. – Я знаю, что это было моё предложение, но я думаю, что вышла не такая уж и хорошая идея. Простите.
      Все тут же заговорили.
      – Да, если честно. Я бы предпочёл подобного не писать, – первым подаёт голос Ларри.
      – Я тоже так считаю, – кивает Наталья. – Нет ничего весёлого в том, чтобы мы с Ларри разоблачали секреты друг друга. К тому же, я в любое время могу рассказать тебе все его смущающие истории.
      – Тогда, я подчинюсь всеобщему решению, – присоединяется к ним Мэгмика.
      – Мне кажется, так будет лучше поступить, – говорит Ник.
      – Согласен, – кивает Серон.
      Ты и остальные одноклубники поворачиваетесь к Дженни.
      Слегка разочарованная, она кивает:
      – Хорошо. Мы не будем об этом писать.
      Ты облегчённо вздыхаешь.
      Одновременно с этим, ты решаешь сперва тщательно обдумывать свои идеи, прежде чем произносить их вслух.
     
      – И… что будем делать?
      Ты возвращаешься к тому, с чего начали. Дженни передаёт свою чайную чашку Ларри.
      Тебя впечатляет движение, с которым Ларри наполняет чашку Дженни чаем. Оно напоминает тебе о старом опытном бармене.
      – В школе происходит не так много заслуживающего внимания, как за её пределами. Как по мне, это не так уж и плохо. Ларри, подлей и мне, – говорит Наталья.
      В глубине души ты с ней соглашаешься. Тебе бы не хотелось, чтобы всё то, что происходит снаружи, перенеслось на территорию школы.
      – Когда мы работали над прошлой газетой, я кое-что заметил, – произносит Ник. – Наш формат позволяет опубликовать только одну статью за раз. Если у нас их будет несколько, то шрифт станет слишком мелким, и его будет неудобно читать. А это в свою очередь оттолкнёт от нас читателей.
      Ты киваешь. Стенгазеты действительно отличаются от обычных газет.
      – Но теперь, когда мы взялись за выпуск, я хочу опубликовать хотя бы одну в этом месяце! Нас семь человек взялось за работу, как-нибудь да получится! – говорит Мэгмика.
      Она всегда такая оптимистичная и полна энтузиазма. Должно быть у неё искренний и дружелюбный характер.
      – Семь человек… – бубнит себе под нос Серон, слегка склоняет голову, после чего снова уходит в мысли.
      Серон всегда ведёт себя предусмотрительно, и никогда не говорит, прежде чем не подумает. Ты подозреваешь, что его ничто не может взволновать. И ты решаешь, что надо взять с него пример, дабы не смущать людей внезапными беспочвенными идеями.
      Серон заканчивает думать и поднимает взгляд.
      – Почему бы не напечатать статью с точкой зрения новичка?
      – Моей? – переспрашиваешь ты. Серон кивает:
      – Да. Республика Раптоа находится далеко от столицы как в географическом, так и в культурном смысле. Ты можешь написать статью о том, какие увидел различия, что ты думаешь о школе и Столичном Округе, о местных школьниках. Что-то вроде заметок путешественника.
      – Ух ты, – киваешь ты от впечатления. Ты ведь действительно почувствовал культурный шок от своего здесь пребывания. И ты достаточно уверен в том, что у тебя бы получилось описать весь полученный в столице опыт.
      Но одного только твоего согласия недостаточно. Ты ждёшь, что скажут остальные.
      – Хм-м, неплохо, – говорит Дженни.
      – Ага. Таким образом, вся школа сможет познакомиться с тем, как чувствуют себя в ней новички, – соглашается Наталья. Она, может, и шутница, но когда это необходимо, то может быть серьёзной и настоять на своём мнении.
      – Согласен. – Я тоже. Звучит интересно. – Как в старые добрые времена.
      Ник, Ларри и Мэгмика тоже не против.
      – Отлично, значит, решено, – хлопает по колену Дженни. – Тебя такое устраивает?
      Ты утвердительно киваешь головой.
      – Тогда, пиши о Столичном Округе и школе что хочешь. Не сдерживайся в выражениях – ты ведь всё равно в следующем месяце уедешь, – советует Дженни. – Есть в Столичном Округе что-то такое, что ты хотел бы описать? Ты моешь сходить туда на выходных. И даже можешь взять с собой фотоаппарат, если хочешь.
      – Неужели школа сдаёт в прокат фотоаппараты? – удивлённо спрашиваешь ты.
      Тебе очень хотелось бы к своей статье наделать фотографий, но разве школа выдаст такое дорогущее устройство ученику, даже если это необходимо для клубной деятельности?
      – Нет. Они есть здесь у нас.
      Дженни поднимается на ноги и идёт к оставленной ранее на столе сумке. К твоему изумлению, девочка достаёт из неё большой фотоаппарат в металлическом корпусе. Он выглядит даже ещё дороже, чем тот, котором владеет твоя школа.
      – Ух ты… Поверить не могу, что школа предоставила клубу столь дорогостоящий предмет!
      Школы в Столичном Округе совершенно на другом уровне, говоришь ты про себя.
      – На самом деле он принадлежит Дженни, – указывает Ник. Тебя словно громом поразило:
      – Что?! У тебя есть личная камера?
      – Несколько штук.
      – Не может быть! – ты часто-часто моргаешь.
      – Только не думай, что здесь у каждого есть по несколько фотоаппаратов. Кстати, об этом тоже можешь написать.
     
      Курс твоих действий ясен и понятен.
      В течение следующих десяти дней ты должен вложить все свои мысли в текст. Ты должен честно написать о Столичном Округе, и о том, что почувствовал, пребывая в 4-й Столичной старшей школе.
      На выходных ты можешь беспрепятственно шляться по всему Столичному Округу. Любой из клуба, кто окажется свободным, составит тебе компанию вместе с фотоаппаратом, и покажет окрестности.
      В дальнейшем, ты должен каждый день после занятий приходить в клуб журналистики и задавать вопросы о Столичном Округе, обсуждать свой прогресс и выдавать идеи.
      Так как некоторые участники клуба журналистики состоят и в других клубах, иногда они будут пропускать встречи. Но, как бы то ни было, в клубной комнате всегда кто-нибудь да будет находиться.
      Сдача черновика рукописи намечается на двадцать третье число. Естественно, Дженни отредактирует твою работу так, чтобы её было легче читать. Газета будет напечатана на выходных двадцать четвёртого и двадцать пятого числа, и вывешена на стенах школы двадцать шестого. И тебе только останется ждать отзывов учеников на твою статью.
      – Спасибо! Звучит очень интересно. Я приложу все свои силы! – говоришь ты.
      – Значит, на сегодня всё, – заключает Дженни.
      Небо за окном уже окрасилось в оранжевый цвет.
      Все дружно покидают клубную комнату. Наталья оставляет в ней свою гитару, но ты забываешь спросить, зачем она вообще её сюда принесла.
      На полпути к центральному саду группа разделяется на две части. Вы с Сероном направляетесь в сторону маячащего впереди общежития.
      – Серон, ещё увидимся! Новичок, желаю тебе во всём удачи!
      – Пока. Если понадобится помощь, спроси Серона. Он знает всё на свете.
      – До завтра.
      – Приятного вам вечера.
      – Бывайте.
      Ларри, Наталья, Ник, Мэгмика и Дженни направились к воротам.
      Ты идёшь рядом с Сероном в полном молчании. С ним вы проходите мимо площадок, заполняемыми выкриками участников спортивных клубов.
      Молчание заставляет тебя думать о том, что ты раздражаешь Серона. Но твои волнения вскоре теряют основу.
      – Новичок. Насчёт ужина…
      – Да?
      – Сегодня в меню устрицы и сырный гратен. Их подают всего несколько раз за всю осень, и они очень вкусные. Я настоятельно рекомендую их попробовать.
      – Спасибо! Я обязательно их закажу.
     
      Часть 3: Клуб журналистики собирает материал…
     
      Со следующего дня и далее ты ходишь после занятий в клуб журналистики так, словно у тебя в каблуки вставлены пружины.
      Остальные члены клуба приглашают тебя присоединиться к ним на обеде, но твоё расписание занятий этому не способствует. Так что ты можешь встретиться с ними только после уроков. Но в клубной комнате всегда кто-нибудь да присутствует, поэтому ты можешь прийти поздороваться, попить вместе чаю и пообщаться.
      Сегодня в клубной комнате находятся Серон, Ларри и Дженни.
      Мэгмика у себя в клубе хорового пения, Наталья в оркестре, а у Ника дополнительные занятия, – то есть, они трое отсутствуют.
      Сегодня ты по большей части разговариваешь с Сероном. Ты задаёшь ему самые разные вопросы о Столичном Округе.
      Серон очень эрудирован. Он отвечает тебе спокойно и понятно.
      Во время разговора ты узнаёшь, что мать Серона управляет компанией «Замороженные продукты Максвелл» – данный бренд известен своей ярко-красной упаковкой. Так как замороженная продукция достаточно удобная для употребления, то и в таком аграрном крае как республика Раптоа она широко распространена.
      Ещё Серон рассказывает, что он родом не из Столичного Округа, а из города Уэлд, до которого надо ехать на ночном поезде.
      Ты пользуешься случаем и спрашиваешь у него, что он почувствовал, когда впервые попал в Столичный Округ.
      – Мне было двенадцать лет, и я страстно желал узнать о Столичном Округе побольше.
      Его впечатление о городе совпадает с твоим собственным.
      Но Уэлд тоже достаточно развитой город, так что Серон говорит, что его удивили не столько многоэтажки, сколько целые микрорайоны из них.
      Тут уже уровень твоего шока отличается от Серонова, так как ты приехал из места с нетронутым горизонтом.
      Степень твоего удивления зависит от того, какими знаниями и опытом ты обладал ранее. У разного опыта и удивление разное.
      Ты записываешь эту мысль, чтобы потом внести её в статью.
     
      Наступает следующий день. Двенадцатое число. Ты разговариваешь с Ларри.
      Ларри родился и вырос в Столичном Округе, поэтому он изначально привыкший к большим городам.
      Он происходит из прославленной семьи военных и потому сам стремится однажды стать солдатом. Ларри с самого детства любит мероприятия на свежем воздухе, поэтому привык к работе на улице. Ты испытываешь большую волну гордости, когда он с восхищением говорит о сельской местности. Впечатлённый его словами, ты делаешь запись в блокнот о том, что и в столице есть любители деревни.
      Ларри спрашивает тебя о республике Раптоа, и вопрос заводит тебя в тупик.
      – Ты же знаешь о знаменитой раптоанской операции подполковника Уолтера МакМиллана? (прим. пер.: Уолтер МакМиллан – персонаж первого тома из серии «Аллисон» – совершил со своим отрядом набег на вражеский лагерь и провёл там газовую атаку, в результате которой погиб генерал противника, из-за чего армия СоБеИль вынуждена была отступить. Он же первым и обнаружил в пещере исторические фрески, которые послужили предлогом к перемирию)
      Ты в полном недоумении.
      – Как? Разве вам не преподают Великую Войну на уроках истории?
      Ты никогда не слышал о подполковнике Уолтере МакМиллане. Ты бы его вспомнил, если бы о нём знал.
      Ты признаёшься Ларри в своём незнании. Мальчик ненадолго задумывается, после чего…
      –Хм-м. Я был уверен, что в Раптоа его изучают…
     
      Тринадцатое число. В клубную комнату приходит Мэгмика.
      Ник тоже здесь, но когда он говорит, что придёт и завтра, то ты тут же разворачиваешься к Мэгмике.
      Тебе любопытно узнать, что Мэгмика – приехавшая из мест ещё отдалённей, чем ты – думает о Столичном Округе и школе. Так что ты фокусируешься именно на этих вопросах.
      Мэгмика рассказывает, что первый год в Рокше она не ходила в школу, а изучала рокшенуксский язык дома с частным преподавателем. Она говорит, что даже после того, как стала посещать 4-ю Столичную старшую школу, то не смогла завести много друзей.
      Ещё она говорит, что до того, как она вступила в клуб хорового пения, её часто одолевали меланхолия и ностальгия. В клубе хорового пения она нашла своё место. Но до того, как в прошлом году она подружилась со школьницей по имени Лилианна, ей не с кем было поговорить в классе.
      А этим летом череда совпадений привела её в клуб журналистики. Теперь у неё много друзей и она наслаждается каждым днём жизни в Рокше.
      Ты понимаешь, что ей пришлось даже ещё тяжелее, чем тебе.
      – Но оглядываясь назад, я понимаю, что все мои вспоминания хорошие. И когда я вернусь в СоБеИль, то буду ценить все те моменты, которые я провела здесь с друзьями. Все люди в клубе просто потрясающие! – поспешно восклицает Мэгмика с сияющими глазами. Тебя её слова почти смущают.
      – Хм, – Ларри трясёт головой. – Я ни слова не понял из разговора.
      Серон, по собственной инициативе изучающий безельский язык, выглядит слегка расстроенным от того, что он может выхватить только отдельные слова то тут, то там.
      – Хе, – посещающая курсы безельского языка и понимающая большую часть вашего разговора Дженни смущённо фыркает.
      – Тебе предстоит провести в Столичном Округе даже ещё меньше времени, чем мне. Но я надеюсь, что ты сполна насладишься проводимыми здесь моментами.
      Говорящая на своём родном языке Мэгмика звучит как абсолютно другой человек. Она напоминает тебе кого-то вроде любящей старшей сестры. Что не так уж и далеко от правды, так как она на два года старше тебя и на год старше остальных членов клуба.
      – Да! Для меня честь познакомиться со всеми вами, – отвечаешь ты. Тебе становится интересно, что ещё ты можешь сделать для клуба журналистики в целом и для Мэгмики в частности.
     
      Четырнадцатого числа ты общаешься с Натальей.
      Наталья обожает говорить о еде больше, чем о чём-либо другом. Она много рассказывает о жизни столичных любителей поесть.
      Она говорит тебе, где найти лучший ресторан, и какая еда доступна только в Столичном Округе. Ты многое от неё узнаёшь, хотя насколько хороша описываемая ею еда, ты не узнаешь, пока сам её не попробуешь.
      Наталья практически настаивает на том, чтобы ты попробовал на вкус знаменитые жареные хрустяшки Столичного Округа.
      – Де-ло в то-м… что их надо есть свеженькими, прямо со сковороды! Ты не можешь утверждать, что ел их, пока не вонзишься зубами в раскалённый кусок прямо у прилавка в магазине! – сделала особый акцент Наталья, схватив тебя за плечо.
      Тебе чудится, что сейчас она заглотит тебя головой вперёд. В такие моменты высокий рост Натальи выглядит устрашающе.
      – Х-хорошо… Когда я на выходных пойду в город, то обязательно их попробую.
      Ты делаешь запись о том, что надо сходить поесть жареных столичных сладостей. Одновременно с этим Наталья спрашивает у тебя и Ларри, какие у вас планы на выходные.
      После разговоров с одноклубниками в течение учебной недели, на выходных ты решаешь пройтись по всем возможным значимым местам города – в зал Федерального Собрания, в резиденцию президента, в художественную галерею Рокше, и в универсальный магазин.
      Глаза Натальи подозрительно сияют:
      – Отлично! Я свожу тебя в место, где готовят лучшие в городе хрустяшки!
     
      Пятнадцатого числа ты разговариваешь с Ником.
      Сегодня в клубной комнате присутствует ещё и Наталья, а вот Мэгмика отсутствует.
      Ты замечаешь, что экстраординарная красота Ника сопоставима с глубиной его познаний в области истории. На любой твой вопрос о Столичном Округе тут же находится ответ, словно взятый прямо из энциклопедии. В республике Раптоа учебный курс слабо освещает историю основания Столичного Округа. Учителя просто говорят: «При образовании Рокше, Столичный Округ был выделен в особую зону».
      Только сегодня ты узнаёшь, что школа располагается в том самом месте, где некогда располагалась древняя деревня, которую Столичный Округ поглотил при расширении.
      Почему именно эта территория была выбрана под столицу? Как происходило развитие Столичного Округа? Какие основные проблемы волнуют город в настоящее время?
      Ник красноречиво отвечает на каждый вопрос, а ты стараешься записать как можно больше.
      Когда Ник спрашивает, куда ты собираешься сходить завтра, ты перечисляешь ему записанные вчера места.
      – Хм-м, отличный выбор, – с улыбкой говорит Ник, но сразу видно, что он слегка расстроен тем, что ему больше нечего добавить в список.

* * *

     Наконец приходит шестнадцатое число.
      Это твои вторые выходные в Столичном Округе. На сегодня и завтра ты запланировал насладиться всем тем, что может предложить Столичный Округ. Но к несчастью…
      – По такой погоде сильно не погуляешь, – заметил Ларри, появляясь к восьми утра в общежитии.
      На улице льёт дождь.
      Вчера стояла ясная погода, но внезапное понижение давления вызвало переменный дождь, падающий косыми струями. В такую погоду зонт совершенно бесполезен.
      В действительности Ларри пришёл в пончо военного покроя и водонепроницаемых мотоциклетных штанах. На поверку под ними оказались монтажные штаны и лёгкий свитер.
      Серон одет в бежевые брюки и дорогую чёрную куртку.
      Что касается тебя, то ты считаешь, что выход в люди – даже если это выходной день – предполагает переодевание в твою самую лучшую одежду, а это означает, что ты снова в своей школьной форме.
      – Да, в это время года такое иногда случается, – объясняет Ларри. – Когда ты в походе, аж плакать хочется. В армии мы к такой погоде относимся с осторожностью. Ведь если ты промокнешь, то в худшем случае можешь умереть от переохлаждения.
      На сегодня у тебя запланировано посещение правительственных зданий, но погода не располагает к подобному времяпрепровождению.
      – У нашего новичка не так много времени. Давайте попробуем сходить куда-нибудь ещё.
      Серон предлагает поменять планы на посещение на весь день Художественного музея Рокше.
      Художественный музей Рокше это крупнейшая картинная галерея Столичного Округа и всей Федерации. Она является домом для настолько огромной коллекции работ, что даже целого дня будет мало, чтобы ею всю осмотреть. Музей находится в твоём списке для посещений.
      Серон направляется к расположенным в вестибюле телефонным будкам и обзванивает всех остальных, кто хотел прийти.
      У Дженни с Ником никаких возражений. Они согласны встретиться у входа в десять часов, когда музей откроется. У Натальи с Мэгмикой на сегодня намечен пикник с их семьями на природе. Ты переживаешь, всё ли будет хорошо с ними в такую бурю.
      Вы вызываете такси до музея. Серон с Ларри оплачивают поездку.
      Дабы уберечь вас от промокания, такси подъезжает прямиком к служебному входу в общежитие. Формально, это конечно же против правил безопасности, но Серон говорит, что в ненастную погоду охрана закрывает на подобное глаза. Для себя ты отмечаешь, что данным знанием может обладать только житель общежития.
      Такси везёт вас сквозь дождь по почти заброшенным улицам.
      Это твоя первая поезда на такси по Столичному Округу. Такси чистое, а его водитель одет словно с иголочки, – всё, как и подобает городу.
      Вы подъезжаете к Художественному музею Рокше.
      Его территория огромна, а дорога продолжается даже за главными воротами и ведёт к неясно вырисовывающемуся за ними величественному каменному зданию. Вход внутрь расположен прямо посередине здания, но из-за дождя ты его еле различаешь.
      Первым делом тебя поразил размер музея, затем – его великолепие, а после чего уже и число посетителей, которые, несмотря на дождь, выстроились в очередь за билетами. В очереди ты насчитываешь больше сотни людей.
      Тебя охватывает беспокойство, а не будет ли в музее слишком людно, и не помешает ли это должным образом насладиться экспозицией.
      – Об этом не переживай, – заверяет тебя Серон. – Внутри музей настолько просторный, что даже с учётом всей этой толпы он будет казаться пустым.
      Тебе становится интересно, насколько же он действительно большой.
      За билет ты расплачиваешься деньгами Министерства образования. Билет позволяет находиться в музее один день, но существуют также недельный и месячный абонементы.
      Вскоре после этого…
      – Всем доброе утро, – говорит приехавший на такси Ник. – Сегодня дождь льёт как из ведра.
       Наконец, привлекая всеобщее внимание, в большом роскошном автомобиле и с двумя телохранителями прибывает Дженни.
      Ты не слишком хорошо разбираешься в машинах, но даже ты слышал о «Джонс Моторз». Так вот Дженни – дочь президента компании, что тебя почти не удивляет, учитывая то, какой ты уже видел её ранее.
      Когда музей открылся, посетители медленно растворились в его залах.
      – Ну что, новичок, пошли, – говорит Ларри. – Что ты хочешь посмотреть? Серон может провести для тебя потрясающую экскурсию.
      Ты отвечаешь, что хочешь взглянуть на картины, которые видел на уроках рисования.
      Музей до краёв заполнен классикой и шедеврами, которые ты видел только в учебниках. Хотя опасность в буквальном смысле этого слова перелиться через край отсутствует.
      – Тогда, сюда, – реагирует Серон, даже не заглядывая в путеводитель по музею. Судя по всему, он знает схему музея наизусть.
     
      Ты обходишь музей уже целых три часа, но, судя по карте, увидел меньше двадцати процентов от выставленных экспонатов.
      – Он намного больше, чем я думал. Но я получаю огромное удовольствие, – говоришь ты, когда вы пришли в ресторан при музее.
      Имеющий стеклянные стены ресторан напоминает собой оранжерею. Его красивый интерьер под стать художественному музею. За окном снаружи продолжает барабанить дождь.
      Вокруг большого стола сидят Серон и все остальные. Ваш заказ ещё не готов.
      Длительное хождение тебя малость утомило.
      – Приятно об этом слышать. Ты не устал? – интересуется Ларри. Сам он ни капли не выглядит уставшим, что вполне ожидаемо от человека, страстно желающего стать военным.
      – Всё нормально.
      Ты тоже привык долго ходить. У тебя дома дальние походы это часть твоей повседневной жизни. Так что с тобой всё хорошо.
      – Экспонаты восхитительны как всегда, но должен сказать, что и поездка сюда как обычно тоже утомительна, – с улыбкой комментирует Ник.
      – Я совсем вымоталась. Зато еда покажется ещё вкуснее, – произносит Дженни.
      Они оба выглядят слегка уставшими. Хотя Серон выглядит невозмутимым.
      – Результат налицо? – спрашивает Ларри.
      – Думаю, да, – отвечает Серон. – Я чувствую себя намного лучше, чем раньше.
      Озадаченный, ты спрашиваешь, о чём они говорят.
      – Все эти дни я занимаюсь бегом, – кратко объясняет Серон. Ларри при этом добавляет:
      – На Дне спортивного ориентирования Серон внезапно осознал, что находится не в форме. Поэтому с тех пор он почти каждый вечер делает пробежку. Если точнее, то с того дня, как ты к нам приехал. Я находился в общежитии как раз потому, что разрабатывал для него маршрут.
      – Ясно. – Хе.
      Одновременно реагируют Ник и Дженни. Похоже, что и они тоже впервые об этом слышат.
      Так вот почему это Ларри посоветовал тебе тушёную говядину из кафетерия общежития, хотя сам он проживает вне школы. Наконец-то ты это понял.
      – Замечательная новость. Значит, Серон, ты бегаешь по территории школы? – спрашивает Ник.
      – Да. По вечерам она неплохо освещена. Я бегаю перед тем как иду принять душ вечером или же рано утром. Ларри составил для меня очень интересную программу, – кивает Серон.
      – Из чего она состоит? – интересуется Дженни.
      – В неё включена куча разных упражнений. От общежития я бегу медленным темпом, но на беговой дорожке ускоряюсь. Потом я подтягиваюсь на турнике на спортплощадке, снова бегу и делаю приседания в траве. И много чего ещё. Это намного интереснее, чем просто бежать без остановки, – отвечает Серон.
      Звучит интересно. В школу и обратно домой ты ходишь пешком – хотя это немного и отличается от спортивного упражнения – что занимает примерно час по пересечённой местности. И это самое скучнейшее в мире занятие.
      Ты частенько задумываешься о том, как бы было здорово во время прогулки слушать музыку. Однажды ты попробовал идти и одновременно читать книгу, но после того как ты свалился в кукурузное поле, то решил больше никогда так не делать.
      – Учить Серона одно удовольствие. Он трудолюбивый и целеустремлённый, и делает всё, что ты ему скажешь, – радостно говорит Ларри.
      – Благодарю за ожидание.
      Официант приносит ваш заказ. На правом предплечье у него большой поднос, который он поддерживает кистью правой руки. В левой руке он несёт складную подставку.
      Первым делом официант раскрывает подставку на полу и ставит сверху поднос, после чего начинает одну за другой расставлять тарелки. Ты никогда раньше не видел подобной сервировки стола.
      – Кто бы ни придумал данную методику, он был достаточно изобретательным человеком, – думаешь ты про себя. И пока ты записываешь свою мысль, Дженни успевает снять фотографию.
      Вам принесли самое популярное блюдо меню – макаронный салат и жареную курятину. Такой обед стоит значительно дороже, чем в Раптоа, но денег Министерства образования вполне хватает на его оплату.
      Большая порция салата из макарон содержит разные овощи вроде моркови и брокколи, которые придают блюду визуальную пикантность. Что же касается жареной куриной грудки, то её идеально прожаренный кляр, кажется, был приготовлен с использованием особых специй. Кроме того, в обед входил и прозрачный бульон консоме, чашка чая и небольшой шарик мороженого на десерт.
      Всё выглядит и пахнет так здорово, что ты совсем позабыл спросить Серона о том, почему он после Дня ориентирования решил заняться бегом.
     
      Покончив с обедом, вы продолжаете обход музея. У Серона с Ником есть ответы на все твои вопросы, из-за чего экскурсия проходит более эффективно, так как тебе нет необходимости останавливаться и читать описание под экспонатами. Ты счастлив от того, что увидел всё, что запланировал.
      В три часа дня вы покидаете музей. Дождь и ветер утихли, давая надежду на хорошую погоду завтра.
      – Завтра мы посетим так много мест, как только сможем. Было бы замечательно, будь у нас под рукой машина, – произносит Ларри.
      – Я возьму. Микроавтобус, чтобы все могли поместиться, – и глазом не моргнув, говорит Дженни.
      Сейчас даже ты понимаешь, что вся роскошь клуба журналистики связана не с 4-й Столичной старшей школой, а с невероятными ресурсами Дженни.
      Обратно вы едете на премиальном автомобиле Дженни. Внутри салон обставлен словно гостиная комната, преобразованная в подвижный аппарат. Ты потрясён до глубины души.
      Ты делаешь очень много записей и тебя даже фотографируют рядом с машиной.
      У школьных ворот ты прощаешься с остальными, и вместе с Сероном возвращаешься в общежитие.
     
      Дождь прекратился. Небо с западной стороны становится всё ярче, окрашивая твою комнату в ярко-оранжевый цвет.
      Упорядочивая свои записи, ты напоминаешь себе, как же тебе повезло, что ты вступил в клуб журналистики. Но тебя не покидает чувство, что только ты берёшь у других, ничего не отдавая взамен. Неужели ты ничем не можешь им помочь?

* * *

     Следующий день. Семнадцатое число.
      Стоит прекрасный день. Утреннее солнце создаёт видимость того, будто вчера никакого ливня и вовсе не было.
      Сегодня прохладнее, чем вчера; и из крана течёт холодная вода, вероятно потому, что ночь была ясной.
      Перед завтраком ты выглядываешь в окно ставшей такой привычной для тебя комнаты общежития.
      – О…
      И твой взгляд наталкивается на Серона – в своём спортивном костюме он бежит вдалеке по безлюдному школьному двору. На холоде хорошо видно выдыхаемый им пар.
      – Он настоящий трудяга.
      Ты вспоминаешь о том, как слышал, что у Серона отличные оценки.
      Ты начинаешь думать: «Серон красивый и хорошо воспитан. А если в результате тренировок он станет ещё и спортивным, то останется ли ещё хоть что-то, что будет ему не подвластно?»
     
      По плану нужно собраться у ворот к десяти часам, поэтому с тетрадью в руках ты покидаешь комнату. Как и вчера ты одет в школьную форму, но своё пальто ты оставляешь дома, потому что ты не так легко простужаешься.
      У входа в общежитие ты сталкиваешься с Сероном. Он одет в джинсы, водолазку и куртку.
      Ты пришёл чуть пораньше, потому что не хотел, чтобы из-за твоего опоздания возникли проблемы, но, судя по всему, Серону пришла в голову та же мысль.
      Вы обмениваетесь приветствиями и вместе идёте к воротам. Так как Серон молчит как рыба, ты решаешь первым нарушить тишину:
      – Серон, вопрос может прозвучать несколько странным, но есть ли хоть что-то, в чём ты не разбираешься? Мне кажется, ты эксперт абсолютно во всём.
      Серон некоторое время думает, затем открывает рот:
      – Да. Пока я ещё не могу сказать, что это, но…
      – Но?
      – Но в данный момент у меня к счастью есть шанс побороться, даже если я пока не могу достичь своей цели. Поэтому я буду совершенствоваться насколько это возможно – но без излишнего энтузиазма – пока не достигну своей цели.
     
      После короткого ожидания у ворот…
      – Доброе утро! Замечательная погода, не находите? – махает рукой подошедший первым Ларри.
      Ларри пунктуален как обычно. Противоударные часы, которые он всё время носит, вероятно, помогают ему с этой привычкой. Внешне он выглядит точно так же, как и вчера, но при ближайшем рассмотрении его свитер оказывается толще вчерашнего.
      – Хэй, народ, как настроение? Хотите чего-нибудь пожевать? – спрашивает Наталья по прибытию. Благодаря своему высокому росту, в брюках она выглядит очень здорово. С собой у неё бумажный пакет полный печенья.
      – Что это? – спрашивает Ларри, заглядывая внутрь.
      – Сегодня с утра постряпала. Протягивайте руки, я раздаю питание, – говорит Наталья, выдавая каждому по ароматной шоколадной печеньке. Самодельное печенье намного больше магазинного, оно еле умещается на твоей ладони.
      – Какое огромное! Ты сама его состряпала? – спрашивает Ларри.
      – В мире есть всего одна вещь, которую я не могу сделать – это прибавить тебе ума, Ларри, – язвит Наталья.
      Все принимаются за печенье. Ты откусываешь своё.
      Оно хрустящее снаружи и мягкое внутри. Вкус шоколада с маслом разливается по твоему рту и подтверждает, что да, печенье действительно вкусное.
      – Очень вкусно получилось, Ната. Но ты уверена, что мы можем съесть его прямо сейчас?
      – Конечно. В смысле, ты же сам вчера сказал, что сегодня весь день будешь обеспечивать всех вкусняшками…
      – Ничего я не говорил.
      – Очень вкусно. Спасибо, Нася.
      – Как насчёт того, чтобы добавить его в каталог «Замороженных продуктов Максвелл»? Я могу выслать тебе рецепт.
      – Я спрошу у мамы.
      – Очень вкусное печенье, Наталья. Это лучшее печенье из тех, которые я когда-либо пробовал.
      – Ага! А ты в этом разбираешься, новичок. У меня есть ещё много чего интересного, так что давай жуй, глядишь, может и вырастешь повыше.
      Пока вы ждёте остальных, ты съедаешь ещё несколько Натальиных печений. Ник с Мэгмикой подъезжают почти к назначенному сроку.
      Ник приезжает на такси, а Мэгмика на дорогом автомобиле. Он одет в изящное полупальто, а она в платье и короткую куртку.
      – Похоже, что я всё-таки успел. Всем привет.
      – Простите! На дорогах пробки. Доброе утро.
      Наталья каждому из новоприбывших вручила по печенью.
      – На вкус просто чудесное.
      – Наталья, прошу тебя, научи меня потом как их печь.
      Вместе вы съедаете ещё несколько печений. А чуть позже назначенного времени на машине подъезжает Дженни. На ней куртка для прогулок по лесу, словно бы она собралась на охоту.
      Микроавтобус – естественно марки Джонс Моторз – достаточно большой, чтобы вместить в себя десять человек. Водителем-телохранителем, как и вчера, был Кац. Литнер тоже присутствует.
      – Народ, простите за опоздание, – открывая дверь и махая рукой извиняется Дженни.
      – А-а, шеф, держи. Это легендарное печенье, предназначенное только для величайших героев! Ну а теперь, веди нас за собой! – театральным образом произносит Наталья и протягивает печенье.
      – Что это? – спрашивает Дженни и ртом хватает печенье. После первого укуса остальное она берёт руками. – Неплохо. Оно ведь домашнее?
      – Как ты догадалась?
      – Всё просто – продавая печенье с таким количеством шоколада внутри, ты только разоришься.
     
      Как и вчера ты делаешь записи.
      Ты с клубом журналистики на микроавтобусе перемещаешься от одного места к другому, посещая одну достопримечательность и затем устремляясь к другой.
      Первым делом вы посещаете резиденцию президента, зал Федерального Собрания, Верховный суд и все основные правительственные учреждения, расположенные в центральном районе Столичного Округа. Из-за того, что сегодня выходной день, то обстановка на дорогах не такая уж и плохая.
      Так как сидящие в этих зданиях люди управляют всей Рокше, то охраняются они согласно своему величию. Даже туристы должны показывать на входе свои паспорта, а полицейская охрана вооружена оружием армейского образца.
      – 140 лет назад в этом здании случился пожар. Один из охранников воспользовался камином, чтобы защититься от холода, но не сумел должным образом управиться с огнём. Внутренние помещения, к сожалению, выгорели полностью. Но само строение, имеющее прочную конструкцию и сложенное из камня, осталось нетронутым. На восточной стене до сих пор можно увидеть следы великого пожара…
      Объяснения Ника как обычно полны подробностей.
      Но ты не записываешь его лекцию, потому что легко можешь получить исторические факты из независимых источников. Ты ограничиваешь свои записи только впечатлениями о том, что увидел собственными глазами.
      – Кстати, новичок, ты уже привык к городу? Хочешь укусить? – спрашивает Наталья, глядя на резиденцию президента. В руках она держит хот-дог, такие продают с фургонов в окружающем здание парке. С капустой и солёными огурцами, он выглядит очень аппетитно, но на данный момент ты уже не в состоянии что-либо съесть, так что с ходу вежливо отклоняешь предложение, затем…
      – Не уверен. Но я определённо чувствую себя по-другому, нежели в первый день, – признаёшься ты.
      Нравится тебе это или нет, но люди быстро адаптируются к новому окружению. Именно поэтому ты и делаешь записи, чтобы потом не забыть свои ощущения.
      [Когда-нибудь я привыкну к бездонному аппетиту Натальи], – ты записываешь это в своей тетради.
     
      После обхода Федеральной библиотеки ты сидишь на скамейке снаружи и разглядываешь необычную конструкцию здания.
      – Если так подумать, – начинает Ларри, – я ведь никогда раньше не совершал такого углублённого тура по Столичному Округу.
      – Аналогично, – кивает Наталья. – Я не была в зале Федерального Собрания с того дня пять лет назад, когда нас в младшей школе водили на выездной урок по обществоведению. Поверить не могу, что оно всё ещё целое.
      Она, конечно же, шутит – нет ничего удивительного в том, что Зал Федерального Собрания ещё не развалился.
      Ник тоже с ними соглашается:
      – В самом деле. Я бы никогда не попал в этот район, если бы у нас не было иногороднего гостя.
      Поскольку местные живут здесь всю свою жизнь, они не посещают те места, в которые могут попасть в любое время. Другие окружающие вас туристы, похоже, тоже из других городов, поскольку они улыбаются и восхищаются всем, что видят вокруг.
      – Здесь так красиво. Я уже прямо хочу собрать вещи и завтра же сюда переехать.
      – Ага. Давай постараемся найти тут работу.
      Мимо вас проходит семейная пара, полная надежд на своё будущее. Пара прошла, и…
      – Вы когда-нибудь слышали о так называемом Столичном синдроме? – внезапно выдаёт Серон. Когда он временами так делает, то становится несколько страшно.
      – Что это за синдром? – Серон, мне не нравятся страшные истории об эпидемиях.
      Так спрашиваете вы с Мэгмикой, удивлённые резкостью его слов. Остальные же никак не реагируют, что говорит о том, что для местных это заболевание известно. Ты ждёшь от Серона объяснения.
      – Данный синдром можно назвать психологическим заболеванием. Так бывает, когда люди, восхищающиеся столицей и всем, что она может предложить, действительно в неё переезжают, а потом жестоко разочаровываются реальной жизнью города. Это что-то вроде культурного шока.
      Ты понимающе киваешь.
      – Мне очень хорошо известно это чувство, – часто кивая, говорит Мэгмика.
      Наталья развивает тему:
      – Некоторые считают, что ты автоматически получаешь крутую, лучшую жизнь в Столичном Округе. Но люди не всё время одеваются как модели. Даже дорогущие старинные апартаменты и те захудалые – лифты постоянно ломаются, старые бабки за стеной или шумные придурки этажом выше.
      – И это ещё не всё, – добавляет Ник. – Некоторые люди романтизируют старые виляющие переулки Столичного Округа, но большинство переулков заполнены только лишь мусором и бродячими котами. Ещё сложнее приходится владельцам автомобилей, поскольку найти место для парковки практически невозможно. Говорят, что у местных есть привычка парковаться бамперами впритык, но это просто нежеланный результат нехватки мест для стоянки. Все дни в году на дорогах ужасные пробки, и стоимость жизни, вероятно, самая большая в Рокше.
      Даже у Ларри находится что добавить:
      – Ещё и отношения между людьми тут самые худшие в стране. В таком взбалмошном месте трудно завести друзей, и ещё сложнее найти человека, который станет тебе по-настоящему близким.
      Они рассказывают, как есть. Местные жители могут говорить подобное потому, что они сами здесь живут, понимаешь ты. Вполне логично, что те, кто питает иллюзии насчёт города, в конечном итоге разочаровываются его реалиями.
      – Логично. Но я не думаю, что проживу здесь настолько долго, что меня постигнет разочарование, – допускаешь ты.
      – Теперь, услышав ваши рассказы, я, кажется, испытываю облегчение, – рассудительно говорит Мэгмика. – Потому что я приехала не одна, и не для того, чтобы любоваться. Я во многих отношениях чувствую большое облегчение.
      Она права. Рокше для Мэгмики это самая настоящая заграница. Она здесь живёт только потому, что здесь живут её родители. Она находится рядом со своей семьёй. Это, должно быть, приносит ей некоторое облегчение.
      Подобный материал не совсем подходит для твоей статьи, но ты всё равно его записываешь. Мэгмика тоже что-то записывает в свою записную книжку.
      Дженни фотографирует вас с Мэгмикой, после чего произносит:
      – Ну что, можем выдвигаться?
      – Куда дальше, шеф?
      – В место, которое вы все так долго ждали. На обед!
      – Да-а-а! – от услышанного Наталья теряет голову и хлопает в ладоши. Она всё утро без передышки что-то ест. Вот интересно, что из себя представляет её пищеварительная система?
      – Ресторан находится довольно далеко, но он того стоит. Скорее всего, в дороге нас ожидают пробки, поэтому, если надо, советую сходить в туалет прямо сейчас, – отдаёт указание Дженни.
      – Ох, мне надо.
      Ты единственный, кому приспичило.
     
      – Можешь не торопиться, водителю понадобится время, чтобы сюда подъехать.
      Ты направляешься в ближайший туалет – тот, что находится у входа в Федеральную библиотеку.
      Покончив с делами, ты идёшь по вестибюлю с высокими потолками, как вдруг тебя кто-то окликает:
      – Прошу прощения.
      Ты оборачиваешься и видишь мужчину возрастом от тридцати пяти до сорока лет. Он одет в тёмно-синий деловой костюм, носит овальные безободковые очки, и кажется притом весьма спокойным и добродушным. (прим. пер.: уж не Вильгельм Шульц ли это – отец Лилии и муж Аллисон – он же Вил из серии ранобэ «Аллисон»?)
      Мужчина не выглядит подозрительным – он скорее походит на учёного, чем на кого-либо ещё. Но внешний вид ещё ни о чём не говорит. Насколько тебе известно, этот человек может оказаться опытным наёмником, имеющим за плечами множество убийств.
      Но более важно тут то, что какой бы вопрос он ни задал, такой турист как ты не сможет на него ответить. Тебе становится его немного жаль, но ты не можешь не откликнуться:
      – Да, что такое?
      – Это же школьная форма Раптоа? – спрашивает мужчина. – Прошу прощения, что отвлекаю, но я так сильно удивился, увидев её здесь, что позвал тебя сам того не осознавая.
      Ты в шоке.
      Откуда он знает? Некоторое время ты стоишь ошеломлённый, но потом припоминаешь флаг у себя на рукаве.
      – Да! Я ученик по обмену, организованному республикой Раптоа. Я на месяц приехал обучаться в столичной старшей школе, – тебя немного раздувает от гордости.
      Глаза мужчины слегка округлились.
      – Звучит здорово. На самом деле я когда-то жил в Раптоа.
      – Правда?
      – Да. Я узнаю эмблему Министерства образования. Она вызывает у меня ностальгию.
      Его слов достаточно, чтобы убедить тебя в том, что он говорит правду.
      Эмблема Министерства образования располагается не только на твоей школьной форме. Также она была на автомобиле, который отвёз тебя в аэропорт из дома, да и на всём школьном имуществе она тоже есть. Каждый житель Раптоа знает, как она выглядит. За пределами республики её мало кто может распознать.
      Ты не можешь сказать, как долго мужчина жил в Раптоа, но, должно быть, это было давненько, раз он чувствует ностальгию по этому поводу.
      – За исключением её крупнейших городов, республика Раптоа за последние несколько лет вероятно не сильно изменилась. Вам обязательно надо её как-нибудь посетить, – настоятельно советуешь ты.
      – Большое спасибо. Я искренне надеюсь, что у меня появится на это шанс, – убедительным тоном отвечает мужчина. – Прошу прощения за беспокойство. Я, должно быть, заставляю твою группу тебя ждать.
      – Ох, точно. Рад был с вами повстречаться.
      Ты разворачиваешься и уходишь от человека в очках.
      Ты не знаешь его имени, и не знаешь, какой жизнью он жил. Если не произойдёт чуда, то ты больше никогда не повстречаешь его на своём пути. И всё же ты очень счастлив от того, что в Столичном Округе повстречал человека, который наслышан о твоей родине. Скорее всего, у тебя не будет возможности написать об этом мужчине в статье, но ты решаешь рассказать о нём своей семье и друзьям, как только вернёшься домой.

* * *

     – Наконец-то обед! – радостно восклицает Наталья.
      Вы находитесь в престижном ресторане недалеко от центра города.
      – Ната, полегче, ты уже не ребёнок, – ворчит Ларри. Наталья действительно ведёт себя словно маленькое дитя.
      Ресторан почти полон. Его посетители разодеты так, чтобы произвести впечатление. Явно богатые дамы и господа.
      Вокруг ты не видишь никого вашего возраста, но остальным членам клуба журналистики не кажется, будто вы тут лишние. Так как они чувствуют себя здесь как дома, тебе удаётся справиться со своим потрясением.
      Вы с клубом журналистики сидите вокруг длинного стола и не сводите глаз с подаваемых блюд.
      Расставленные в идеальном порядке салаты, стейк из телятины украшенный сверху фуа-гра такого же размера, горячий хлеб прямо из печи, свежевыжатый сок.
      В довершение всего, все блюда подаются на белоснежных фарфоровых тарелках. Хотя они, конечно же, не светились, но казалось, будто они сверкают.
      Всё вокруг напоминает тебе, что это действительно высококлассный столичный ресторан. Столовые приборы, еда – просто великолепные. Кафетерий в общежитии производит достаточное впечатление, но ресторан превосходит всё, что ты ел до этого в школе.
      – А теперь, за обед. Человек не может прожить без еды, – произносит Ларри, и перед тем как начать приём пищи, все молятся. Ларри с Мэгмикой трудятся дольше всех, вознося очень искренние молитвы.
      Ты вгрызаешься в обед.
      Ты не привык питаться деликатесами и потому для тебя всё кажется вкусным. Ты поглощаешь пищу со всем приличием, на которое только способен.
      – …
      Затем ты задумываешься о цене и тебя бросает в дрожь.
      Ты последовал за Дженни в ресторан, и когда она спросила, есть ли у тебя нелюбимые блюда, ты ответил, что нет. После этого она, даже не глядя на ценник, заказала всем особое меню.
      С момента приезда в Столичный Округ ты так и не использовал бо́льшую часть своего пособия, но тебе хотелось бы оставить хоть немного на покупку сувениров для семьи и друзей. Ты надеешься, что данный обед не выльется в половину всех твоих денег.
      – Эм-м, Дженни?
      – Да? – откликается Дженни, разламывая тёплый хлеб на два ломтя.
      – Это же очень дорогой ресторан?
      – Так и есть.
      – Ох-х…
      – Но вся еда бесплатная, так что не сдерживайся.
      – Ха? Почему?
      – Увидишь, – говорит Дженни намазывая масло на хлеб и закидывая его себе в рот, прежде чем масло успеет растаять.
      Ты глядишь на неё в растерянности, и в этот момент раздаётся зов:
      – Дженни!
      Мужчина возрастом за пятьдесят лет кричит так громко, что практически мешает другим посетителям.
      Он невысокого роста и очень толстый, его выпуклости грозят порвать жилет. Мужчина напоминает тебе добрых малых мужичков у тебя на родине, от чего ты чувствуешь небольшую ностальгию.
      На виду у глядящих с изумлением посетителей и участников клуба журналистики, мужчина приближается к Дженни. Девочка вытирает губы салфеткой.
      – Как же давно я тебя не видел, моя маленькая принцесса! Как ты поживаешь? – восклицает мужчина и заключает Дженни в крепкие объятия.
      – Ой! Очень давно, управляющий, – с трудом произносит девочка в его руках.
      Теперь вы с остальными одноклубниками наконец-то поняли ситуацию. Управляющий знаком с Дженни, поэтому еда и бесплатная.
      – Да уж, с полгода прошло! Рад, что ты заглянула в гости! – его большие руки снова и снова похлопывают Дженни по спине. – Да ты никак стала меньше ростом?
      – Управляющий, а вы всё такой же огромный, как и обычно. Если не возьмётесь за себя, то можете умереть… или вы надеетесь превратиться в фуа-гра?
      – Конечно же, нет. Я рассчитываю прожить как можно дольше, чтобы увидеть тебя в платье невесты, Дженни. Я не могу упокоиться, пока не испеку тебе превосходный свадебный торт. Поэтому найди себе хорошего молодого человека и выходи за него поскорее. Дай мне упокоиться с миром.
      – Ой, да ладно вам, управляющий. Так скоро этому не бывать, вы же знаете.
      Судя по всему, они старые знакомые.
      – Маленькая принцесса, ты должна почаще меня навещать. Уж я-то тебя откормлю.
      – Управляющий, я не хочу потом выглядеть как вы.
      Разговор продолжается ещё некоторое время, после чего Дженни переходит к делу:
      – Управляющий, это мои школьные друзья.
      Она представляет каждого по очереди.
      Управляющий человек общительный, располагающий к себе и ничего не скрывающий. Его разговор с Сероном говорит сам за себя.
      – А-а, «Замороженные продукты Максвелл»? Пожалуйста передай своей матери, что благодаря качеству замороженных продуктов, она скоро выкинет меня из бизнеса!
      – Непременно. Я передам ей, чтобы она увеличила темпы производства, раз уж управляющий одного из лучших ресторанов Столичного Округа так её хвалит.
      Тебе хочется научиться отвечать так же, как и он – учтиво и не моргнув глазом.
      – Ха-ха-ха! Позаботься о Дженни! – говорит управляющий, затем благодарит остальных одноклубников и уходит.
      – Шеф, откуда ты его знаешь? – спрашивает Наталья, в какой-то момент доев пищу.
      – Он раньше был нашим семейным поваром.
      – А-а, понятно.
      Дженни рассказывает вам об управляющем.
      Признанный мастер своего дела, управляющий долгое время работал шеф-поваром семьи Джонс. Однако он отказался от стабильной работы и стал стремиться к независимости.
      Вместо того, чтобы выступить против, отец Дженни, наоборот, всецело поддержал его стремление. Четыре года назад семья Джонс оказала управляющему финансовую поддержку, чтобы тот открыл собственный ресторан. Бизнес пошёл в гору, и управляющий запустил ещё два филиала и даже открыл кулинарную школу.
      После того, как управляющий полностью выплатил свой долг, он остался верен семье. Он поклялся безгранично предоставлять бесплатную еду любому члену семьи Джонс в любое время, когда бы те не пришли к нему в ресторан.
      – Так что ешьте, пока лезет. Нася, ещё стейк?
      – Ага! А ещё здесь хорошая фуа-гра! Дженни, давай с этого момента все клубные встречи проводить здесь? – шутливо заявляет Наталья, её глаза сверкают.
      – Можно мне тоже добавку мяса? – спрашивает Ларри.
      Серон с Мэгмикой просят ещё хлеба, а Ник заказывает салат. Ты просишь подать половину порции говяжьего стейка.
      – Я так рада, что вступила в этот клуб, – вздыхает Наталья. В глубине души ты ей поддакиваешь.
      Наслаждаясь своей невероятной едой, ты понимаешь, что богатые люди Столичного Округа владеют богатством не только потому, что тяжело работают. Они заработали капитал ещё и потому, что ценят связи с другими людьми.
      Ты записываешь свои мысли.
      Словно прочитав, что у тебя на уме, Дженни говорит:
      – Я выросла в окружении самых милых в мире людей. И это факт.
     
      Насытившись до отвала десертом, вы с одноклубниками возобновляете экскурсию.
      Во второй половине дня маршрут включает в себя исследование района Столичной западной станции. Ты всегда хотел посетить крупный железнодорожный узел и крупнейший универсальный магазин рядом с ним.
      – Не забываем про жареные вкусняшки, – напоминает Наталья.
      – Да, они тоже, – отвечаешь ты.
      Первым делом вы осматриваете вокзал.
      Серон принимает на себя роль экскурсовода, так как благодаря своим поездкам домой он близко знаком со станцией.
      Вокзал в точности такой же, каким ты его помнишь по фотографии – самая настоящая крепость. Расположенный высоко в воздухе колоссальный стеклянный купол размером со стадион, покрывает собой около десяти платформ.
      – Это, конечно, здорово, что есть крыша над головой, которая уберегает тебя от непогоды, но всё же стоит задуматься, оправдана ли такая высота потолка. У низкого потолка и стоимость меньше и строить его легче. Чем думал архитектор? – интересуешься ты вслух.
      – Они оставили немного пространства сверху на тот случай, если железная дорога будет развиваться дальше и потребуются новые платформы. Из-за окружающих её домов расширить станцию должным образом не получится, но благодаря высоким потолкам можно надстроить двух и трёхуровневые платформы, – объясняет Серон.
      – Ух ты… потрясающе, – восторгаешься ты. Такое чувство, что у тебя раскрылись глаза. Когда архитекторы пришли к такому дизайну, они, должно быть, глядели на десять или даже на сто лет вперёд. Ты открываешь свой блокнот и размышляешь о своём мнении.
      Мимо проносятся люди с тяжёлым багажом. Если будешь стоять бесцельно, тебя просто сметёт людским потоком. Здесь более многолюдней, чем в аэропорту.
      – Сейчас даже ещё свободно, – говорит Серон. – Во время часа пик можно увидеть намного больше народа. А в праздничные дни тут так много путешественников, что еле передвигаешься.
      Ты представить себе не можешь такое большое здание, заполненное людьми.
      – …
      Ты почти потрясён.
      После этого тебе довелось увидеть, сделать о них записи, и сфотографировать большие напольные часы с их маятником в виде молота, лежащие параллельно друг другу длинные платформы и многие другие особенности станции.
      – Честно говоря, я тоже впервые на этой станции, – говорит Мэгмика, также наслаждаясь экскурсией.
      Мэгмика говорит, что она приплыла в Рокше на корабле. Это было долгое, двадцатидневное плавание по Северному морю, после чего они целый день ехали на поезде.
      – Правда? Новичок, ты же прилетел на самолёте? К твоему сведению, это очень дорого. Из вас кто-нибудь ещё летал? – спрашивает Ларри. Только одна Наталья поднимает руку.
      Ты удивлён от того, что Дженни не подняла руку, но она объясняет, что путешествует в основном автомобилями.
      – Ах, так значит, только нам с новичком удалось преодолеть гравитацию и вознестись в небеса. Новичок, пошли, нам не о чем разговаривать с этими детьми, – улыбается Наталья.
      – Всё с тобой ясно… Новичок, тебе не надо ей подыгрывать.
      Наталья рассказывает, что летом она с семьёй посетила Королевство Икс. Ты приятно удивлён.
      Королевство Икс – это горная страна, расположенная на центральном горном хребте юго-западнее от Раптоа.
      Наталья говорит, что туда они ехали сперва на поезде дальнего следования, а затем на автобусе, потому что у них были дела в другом городе. А обратно они уже возвратились на самолёте.
      – Тогда, вы должны были проезжать Элитесу, – говоришь ты. В Икс ведёт всего две дороги, и Элитеса располагается на одной из них.
      – А-а, ну да. Как-то так город и назывался.
      – Так и знал… Элитеса это крупный город на южной границе Раптоа, – объясняешь ты.
      – Значит, нас с тобой объединяет ещё и это! Пошли отсюда, нам с ними не…
      – Да ты до этого момента и не знала, что город находится в Раптоа, – вмешивается Ларри.
      – Ой, Ларри, неужели завидуешь?
      – Ничего подобного.
      – Эм… На самолёте лететь не страшно? – подаёт голос Мэгмика.
      – Вовсе нет, – отвечаешь ты. – Мотор немного шумит, но в целом весело.
      – Угу. Он просто пролетел в воздухе и плавно приземлился. Это намного лучше, чем путешествовать на поезде, – добавляет Наталья.
      – Но… но если самолёт упадёт… то ты тоже упадёшь.
      – Да, но…
      В словах Мэгмики есть смысл. Но про себя ты думаешь, что если бы ты боялся аварии, то никогда бы не смог сесть на борт. И отказаться от удобств, которые предоставляет перелёт, просто невозможно, если, конечно, позволяют средства.
      – Что такое, Мэгмика? Собираешься куда-то лететь? – интересуется Наталья.
      – Да. Правда, это пока ещё не точно, но на зимних каникулах в конце года, я, возможно, впервые за два года побываю на родине.
      – Ясно.
      – Говорят, что если мы сядем на самый быстрый самолёт, то до моего родного города мы доберёмся за два дня. Поэтому моя семья решила лететь. Но я сказала, что мне страшно…
      Всё верно. Если они воспользуются тем же рейсом, которым ты прилетел в Столичный Округ, то за день они смогут добраться до Раптоа, а дальше пересесть на западный рейс и уже на второй день оказаться в СоБеИль.
      Если они полетят твоим маршрутом, то может, Мэгмика действительно по пути остановится в городе Раптоа, но тут…
      – Если двигатель сломается, я смогу его починить? – в панике спрашивает Мэгмика, не давая тебе произнести ни слова. Её лицо стало бледнее, чем обычно.
      Серон, судя по всему, хочет что-то сказать. Должно быть он думает о том, как её успокоить – привести статистику малого числа аварий или описать протокол аварийной посадки. Но кое-кто его опережает:
      – Об этом можешь не переживать. Если такое произойдёт, я просто подскочу и его налажу. В высоком росте есть свои преимущества, – говорит Наталья.
      Даже такой малограмотный в техническом плане человек как ты и то видит, что она врёт, как дышит. Выражение лица Ларри говорит о полном с тобой согласии.
      – Правда? – произносит Мэгмика. – Ну, тогда я спокойна.
      Серьёзно? Ты глядишь на девочку в неверии. Ты оглядываешься и видишь стоящего молча Серона. Хотя его лицо ничего не выражает, но у тебя возникает ощущение, что он думает о том же, о чём и ты.
     
      Вы покидаете железнодорожную станцию и входите в универсальный магазин через дорогу.
      – Гориллино местечко, – опускает комментарий Наталья. Ты понятия не имеешь, о чём она говорит, но упускаешь шанс спросить. Неужели в универсальном магазине живёт горилла? Столичный Округ полон загадок. (прим. пер.: тут все дружно вспоминаем пятый том)
      Внутри универсальный магазин выглядит словно магический замок.
      Самый большой магазин, который ты видел в своей жизни до этого, располагается в торговом квартале соседнего города. А здесь это целое восьмиэтажное здание, все этажи которого занимают магазины.
      – Такое чувство, будто мне дали дымовую трубу и сказали, что это початок кукурузы, – произносишь ты.
      – Превосходная аналогия, – смеётся Ник. Ты продолжаешь бороться со своим шоком.
      Ты задаёшься вопросом, действительно ли все выставленные на витринах товары будут куплены. Ты можешь представить только то, как они год или два будут валяться нераспроданными на полках, собирая пыль. Ты вспоминаешь, что магазин одежды, который ты часто посещаешь у себя дома, уже четвёртый год не может продать выставленное на витрине женское шерстяное пальто.
      Когда ты делишься своими сомнениями с остальными, Дженни небрежно отвечает:
      – Насчёт этого можешь не беспокоиться. Все товары распродаются, заменяются или пополняются в течение месяца или около того.
      – Ох… правда?
      Ты продолжаешь оглядываться на бесчисленные, выставленные на продажу предметы, поражаясь их огромному количеству.
      – Всё так дорого…
      От некоторых ценников у тебя почти кругом идёт голова.
     
      Тем временем остальные тоже наслаждаются прогулкой.
      – Ох, какая милая вязаная шляпка. Мэгмика, можно поспорить, что на тебе она будет хорошо выглядеть.
      – Очень милая. Я почти хочу её купить. В следующий раз я попрошу у родителей, чтобы они мне её купили.
     
      Несколько мгновений спустя…
      – Шеф, купи мне этот фотоаппарат!
      – Ты что, впала в детство? Нет.
      – Э-э… ну почему?
      – У тебя уже есть две штуки.
      – Это правда.
     
      Несколько мгновений после этого…
      – Серон, Ларри, почему бы не купить новые перчатки для зимы? Ваши прошлогодние вам ещё не малы?
      – Хм. А ты дело говоришь.
      – Может и надо.
     
      Глядя на то, каким образом остальные совершают покупки, ты понимаешь, какие вы с ними разные. Причём разные и ни в плохом, и ни в хорошем смысле.
      Как и ты, ученики 4-й Столичной старшей школы усердно пробиваются через учёбу и развлекаются с друзьями. А в некоторых вещах у вас нет совершенно ничего общего.
      Ты записываешь свою мысль: «Люди не обязательно должны быть одинаковыми».
     
      В конечном итоге, для твоих знакомых дома ты покупаешь недорогие и лёгкие по весу предметы вроде открыток, туристических карт и журналов. Этого должно хватить на всех. Потом ты ещё докупишь в школьном магазине разных предметов с эмблемой школы на них.
      К тому времени, как вы покидаете универсальный магазин, на улицу приходит вечер. Пылающее красными красками небо такое же красивое, как и вчера.
      Но у вас ещё остаётся одно незаконченное дело.
      – Ты не можешь сказать, что побывал в Столичном Округе, пока их не попробуешь! – настойчиво утверждает Наталья, ведя тебя к ларьку с жареными сладостями неподалёку. – В Столичном Округе их можно купить где угодно. Но те, что продаются перед входом в Столичную западную станцию – самые лучшие! Впрочем, готова принять возражения!
      Длинная очередь к ларьку свидетельствует об их популярности. Ты тоже стоишь в очереди за знаменитой закуской.
      Никогда ранее ты не видел подобных сладостей. Каждая порция жареного теста имеет около пяти сантиметров в диаметре и представляет собой нечто среднее между печеньем и пончиком.
      Некоторые упаковки на витрине всё ещё обжигающе-горячие. Бумажные пакеты, в которых продаются сладости, насквозь пропитаны жиром.
      – Отлично! Пробуй! – приказывает Наталья. Ты суёшь руку в пакет и достаёшь одну штуку.
      – М?
      Её текстура под твоими пальцами как-то странно ощущается. На поверхности распылён какой-то порошок, и ты не можешь сходу сказать сахар это или соль.
      Ты медленно подносишь хрустяшку ко рту и кусаешь…
      – М-м…
      Невероятно вкусно.
      И не острый и не сладкий, его насыщенный аромат мгновенно распространяется по всему рту. Но как только порция прожёвана, вкус тут же исчезает.
      – М-м-м!
      Ты закидываешь остаток в рот. С забавным выражением на лице ты снова наслаждаешься вкусом. В этот момент Дженни тебя фотографирует.
      – Ну как? Ну как? – спрашивает Наталья. Ты не можешь ей соврать:
      – Очень сильный вкус. Но… мне кажется, я могу к нему пристраститься.
      – Вот видишь? Держи, попробуй ещё! – возбуждённо кричит Наталья.
      Ты оглядываешься по сторонам и видишь, что остальные тоже их едят. Мэгмика так вообще в руках держит целых четыре пакета.
      – Мои младшие братья, нет, вся моя семья очень любит эти хрустяшки. Я взяла им в подарок.
      – Они не подходят для того, чтобы есть их целыми днями, но если уж так случилось, что ты решил себя побаловать, то трудно остановиться, не доев весь пакет до конца, – смеётся Ник, облизывая пальцы.
      – …
      Серон ест с пустым, ничего не выражающим лицом.
      – Блин, какие же они вкусные. Кто бы ни придумал эту посыпку, он гений, – говорит Ларри глядя на тебя. Ваши взгляды встретились в тот момент, когда вы оба потянулись в пакет Натальи за добавкой.
      – Я их обожаю, – признаёшься ты. Ларри улыбается в ответ:
      – Добро пожаловать в Столичный Округ!
      Именно эта фраза, решаешь ты, и станет названием твоей статьи.
      В окружении многоэтажек, звуков бесконечного потока машин, и богатых детей твоего возраста, вы вместе лакомитесь круто прожаренными сладостями.
      Вероятно, второй такой возможности у тебя уже никогда не будет.
      Когда ты осознаёшь этот факт, то снова поднимаешь взгляд к небу.
      – …
      Подкрашенное сумерками столичное небо настолько ясное, насколько это вообще возможно.

* * *

     На следующий день ты начинаешь писать статью. Сверяясь со своими записями, ты пишешь её в тетради.
      Если ты начнёшь писать её на уроках, то тут же отстанешь по успеваемости, поэтому ты используешь короткий промежуток времени после занятий и пишешь в комнате клуба журналистики.
      – Трудишься в поте лица?
      В клубной комнате Ларри всегда заваривает мне чашку чая, даже если я его об этом не прошу, а если у меня возникает вопрос по материалу, то читающий книгу Серон тут же даёт на него точный ответ.
      Ты начинаешь переживать, достоин ли такого хорошего отношения к себе, но…
      – Не обращай внимания, – тут же говорит Серон.
      – Хочешь попробовать на ней? – спрашивает Дженни и показывает на новейшую модель печатной машинки на одном из столов. Но поскольку тебе кажется, что понадобится целый день на её изучение, ты отказываешься.
      С восемнадцатого по двадцать второе число после занятий ты каждый день проводишь в клубе. Ты пишешь так, словно тебе на дом задали сочинение.
      Но так как слишком длинно писать нельзя, то Дженни убирает те моменты, которые читатели и так знают, и оставляет только твоё личное мнение. По мере того, как предложения сокращаются, твоя статья становится более насыщенной информацией.
      В конечном итоге готовая статья состоит из двух частей: твоих впечатлений о Столичном Округе и о том, что он может предложить; и твоих впечатлений о школе и школьной жизни.
      – Неплохо. Мне нравится, – утверждает её Дженни. В конце пятидневного пути – двадцать второго числа после занятий – ты, наконец, закончил. Радостный и довольный ты откладываешь ручку в сторону.
      – Ой, чуть не забыла.
      После завершения клубной деятельности в этот день, Дженни вручает тебе кучу фотографий, каждая размером с записную книжку. Всего фотографий больше сотни, и их стопка весит довольно прилично.
      На фотографиях изображены Столичный Округ, клуб журналистики и ты на их фоне. Тебя сильно удивляет то, что больше половины кадров снято на цветную плёнку.
      – Я хочу, чтобы ты выбрал четыре-пять фотографий для статьи. Назови мне их номера, написанные на обратной стороне.
      Для передовицы Дженни уже выбрала одну фотографию – с забавным лицом, которое ты сделал, когда впервые попробовал столичные жареные сладости. Она немного – или лучше сказать, очень сильно – смущает, но так как все остальные соглашаются, что для статьи она в самый раз, то ты не протестуешь.
      И всё-таки ты счастлив от того, что тебе позволено выбрать оставшиеся фотографии.
      – Хорошо. Мне надо назвать номера до завтра?
      – Конечно. Можешь взять фотографии с собой в общежитие.
      Ты записываешь в свой блокнот: «До двадцать третьего числа выбрать пять фотографий и вернуть всё Дженни».
      Если честно, тебе очень хочется оставить их себе.
      Ты хочешь взять их домой, чтобы показать остальным знакомым. С фотографиями тебе было бы проще рассказывать. Всё-таки одно изображение стоит тысячи слов.
      Но ты не смеешь этого просить. Плёнка и фотобумага очень дорогие – особенно для цветной фотографии.
      Проглатывая разочарование, ты дописываешь напоминание. И тут Дженни как ни в чём не бывало продолжает:
      – И скажи мне номера фотографий, которые ты бы хотел забрать домой. Они твои.
      – Что?.. – ты задыхаешься, у тебя трясутся руки. – Т-ты уверена?
      – Одна лишь газета – это не слишком серьёзный подарок на память, ты так не считаешь? – сухим тоном говорит Дженни.
      – Но… я…
      Ты хочешь сказать, что тебе нечего подарить взамен, но мешкаешь.
      – Новичок, об этом не переживай! – заверяет тебя Ларри с другого конца комнаты, где он моет заварник. – Думай об этом как о рекламной акции Столичного Округа, школы и клуба журналистики!
      – Но ведь… – ты снова прерываешься, и тут включается Серон:
      – Возьми их на память о нас. Будь я на твоём месте, то непременно бы их взял. Так что, думаю, и тебе следует поступить так же. Если бы Дженни не предложила, то я бы у неё попросил сам.
      Ник, который сегодня оказался в клубной комнате, кивает рядом с тобой:
      – Действительно. Мы так хорошо провели время вместе. Нам тоже будет неприятно, если ты вдруг о нас забудешь.
      – … – ты больше не можешь отказаться и вскакиваешь со своего места. – Большое всем спасибо! Обещаю, что буду с ними хорошо обращаться… и с воспоминаниями, что мы все создали!
     
      Конец недели, обеденный перерыв двадцать третьего числа.
      – Как тебе клуб журналистики? – спрашивает куратор.
      – Было здорово! – сияя, отвечаешь ты. – Все были так добры ко мне. Я с ними очень хорошо провёл время.
      – Рад это слышать, – с улыбкой на лице говорит куратор.
      Если бы он не предложил тебе вступить в клуб, ты бы никогда не познакомился с членами клуба журналистики. Ты многим обязан этому куратору.
      Ты твёрдо решаешь никогда не забывать его – простого рокшенуксского учителя по имени Марк Мардок.
     
      Часть 4: Твоя работа.
     
      – И?! И что потом?!
      На дворе четвёртый день двенадцатого месяца.
      Спустя месяц ты впервые появляешься в своей родной школе в Раптоа. Естественно, твоё возвращение становится предметом для разговоров по всей школе. Во время утренней переклички глаза всех одноклассников были обращены в твою сторону.
      – Я помог в столице выпустить газету, – отвечаешь ты собравшимся, продолжая тему разговора. Сейчас газета в стеклянной рамке выставляется напротив кабинета директора.
      Одну из двух подаренных тебе копий ты оставил дома, поэтому не можешь показать свою статью одноклассникам. Поэтому взамен её во время рассказа о своём путешествии ты показываешь фотографии.
      Вообще говоря, идёт урок обществознания, но даже учителя больше интересует твой рассказ, чем ведение урока
      – Как тамошние ученики приняли твою статью?
      Судя по всему, сегодня вы с учителем поменялись местами.
      – После того, как я её закончил, мы 24-го и 25-го числа напечатали газету. Десятки копий. Их было так много, – описываешь ты, подводя историю к кульминации.
     
      26-го числа после окончания уроков ты приходишь в клубную комнату и там лицом к лицу сталкиваешься с копией газетного листа.
      Газета с твоей фотографией и твоей статьёй. Раньше ты подобного никогда не видел.
      – …
      Погрузившись в раздумья, ты некоторое время молча разглядываешь газету. Остальные члены клуба журналистики ждут, пока ты закончишь думать.
      – Спасибо, – наконец говоришь ты и поворачиваешься к ним.
      – Отлично. Теперь давайте их развесим, – произносит Ларри, и группа разбивается на две части.
      Ты, Серон, Мэгмика и Дженни идёте в южную часть школы и развешиваете газеты так, чтобы они не перекрывали другие размещённые там материалы, и чтобы они не портили внешний вид помещения.
      Одноклубники говорят тебе, что до того, как клуб был официально признан, газеты расклеивали тайком в партизанском стиле и учителя срывали их со стен.
      Разместив все газеты, вы возвращаетесь в клубную комнату.
      – Хорошая работа. Держи, эти можешь взять домой, – говорит Дженни и протягивает тебе две свёрнутые в рулон копии.
     
      – Дженни мне кажется очень крутой, – замечает один из твоих одноклассников.
      – Ну, наверное, – отвечаешь ты.
      – Эй, а чего ты так смущаешься? – все вокруг смеются. Ты смеёшься вместе с ними, но часть тебя в глубине души чувствует тоску.
      Ты больше не состоишь в клубе журналистики. Всё, что ты видишь за окном, это бескрайние горизонты. Теперь ты снова обычный школьник в республике Раптоа.
      Вот бы ты мог изложить эти чувства на письме и опубликовать их в газете. И вот бы ты мог послать эту газету в Столичный Округ. Но в настоящее время это невозможно, и ты не знаешь, станет ли это когда-нибудь возможным вообще.
      Поэтому прямо сейчас ты делаешь то, что в твоих силах.
      Ты рассказываешь свою историю целиком.
      – На следующий день я пришёл в школу, и…
     
      Когда 27-го числа ты появляешься в школе, к тебе подходит множество людей, чтобы поговорить. Причём как в классе, так и в школьных коридорах.
      – Привет, ты же ученик по обмену из республик Раптоа? Мне очень понравилась твоя статья.
      – Как тебе понравилась столица? Правда, она классная? Фотография, где ты ешь сладости невероятно милая.
      – Было интересно почитать, что житель другого региона думает о нас.
      – Я рад, что тебе понравился Столичный Округ!
      – С-спасибо!
      И всякий раз ты щедро их благодаришь.
      Ты так счастлив, словно целая деревня незнакомцев внезапно стала твоей семьёй.
     
      Когда ты появляешься в клубной комнате, то Серон, Ларри, Дженни, Мэгмика, Наталья и Ник – то есть, весь клуб целиком – встречают тебя с улыбками.
      – Ты теперь очередная знаменитость.
      – Так держать, новичок!
      – От тебя пользы, наверное, будет побольше, чем от этих тормозов.
      – Ты проделал хорошую работу!
      – Нет ничего лучше хрустяшек, чтобы придать газете остроты.
      – Я уверен, что газета станет прекрасным воспоминанием о твоём пребывании здесь.
      Ты изо всех сил сдерживаешь слёзы, чтобы не нарушить радостную атмосферу.
     
      На следующий день – 28-го числа – ситуация меняется обратную сторону, теперь настал твой черёд отвечать на вопросы клуба журналистики.
      Кроме Натальи и Мэгмики все остальные собрались в клубной комнате.
      – Мне хотелось бы услышать о твоей родине, – предлагает Серон и остальные его поддерживают.
      – Можете спрашивать меня о чём угодно!
      Ты отвечаешь на их вопросы до самого захода солнца. Тебе было очень приятно передать Столичному Округу ещё больше информации о своей родине.
     
      29-е число – последний день твоего нахождения в 4-й Столичной старшей школе.
      Твои занятия окончены. Каждое из них стоило того, чтобы их посещать.
      На всех твоих уроках учителя вручают тебе специальные табели успеваемости. Согласно правилам программы обмена, эти табели ты должен сдать в Раптоа.
      Как и ожидалось, не все оценки в них были такими же хорошими, как у тебя в Раптоа, но…
      – Нам ещё не встречались школьники по обмену, которые так же хорошо закончили курс, – все как один утверждают учителя.
      – Спасибо!
      Переполненный гордостью, ты принимаешь табели.
      Поблагодарив и попрощавшись с директором, ты несёшься в клуб журналистики. Так как это твой последний день в школе, тебе хочется провести с членами клуба как можно больше времени.
      В последний раз ты стучишься в дверь и обнаруживаешь всех шестерых одноклубников на месте.
      – Итак, прибыл почётный гость!
      Стол заставлен пирожными, каждое из которых замысловато оформлено. Клубничные слоёные пирожные, пирожные мильфей, шоколадные пирожные со взбитыми сливками. На пустых коробках из-под них красуется надпись: «Кондитерские изделия Сиарс».
      – Ч-что это?.. – недоверчиво спрашиваешь ты.
      – Прощальная вечеринка. Это грустное событие, но всё же хорошо будет попрощаться ярко, – отвечает Мэгмика.
      – Присаживайся уже, – приказывает Наталья и играет на скрипке как самая настоящая талантливая скрипачка, коей она, в общем-то, и является.
      – Не заставляй Нату долго ждать, – советует Ларри и начинает заваривать чай. – Она может сожрать все пирожные.
      – Мы всё заказали в нашей любимой кондитерской, – небрежно произносит Ник.
      – Ты провёл с нами всего пару недель, но был замечательным членом клуба. Так что наслаждайся вечеринкой, – говорит Дженни и делает фотографию.
      – Садись сюда, – Серон, как истинный джентльмен, предлагает тебе лучшее место.
      Ты обводишь взглядом клуб журналистики 4-й Столичной старшей школы…
     
      – Ох, чёрт! Ты что, столичный мажор, плакал?
      – Нет! Я удержался.
      – Значит, почти было!
      Окружённый смеющимися приятелями, ты снова задумываешься о том…
      Что где бы ты ни был: здесь или же в столице, – тебя окружают самые замечательные люди в мире.
      – И что было потом? Столичный мажор, продолжай-продолжай!
      Ты продолжаешь:
      – А потом…
     
      Прощальная вечеринка в клубной комнате заканчивается в мгновение ока.
      Ты остаёшься ещё до середины завтрашнего дня, но так как будешь занят подписанием документов и последними приготовлениями к отъезду, то ни в классе, ни в клубе уже не появишься. У ворот ты прощаешься со всеми, кроме Серона.
      Какой красивый закат.
      Появится ли у тебя когда-нибудь шанс ещё раз увидеть этих людей, сперва сомневаешься ты. Затем ты поднимаешь взгляд. Жизнь продолжается. И хотя ты не знаешь, какое будущее для тебя припасено, ты точно знаешь, что оно зависит от твоего образа мыслей. Нет никакого смысла быть пессимистом.
      Тебе не хочется расставаться на мрачной ноте, поэтому ты решаешь, что лучше будет распрощаться со всеми с улыбкой на лице.
      – Береги себя, хорошо? Пусть боги улыбаются республике Раптоа и её жителям, – произносит Ларри и отдаёт воинское приветствие.
      – Возвращайся и попробуй ещё хрустяшек! – говорит Наталья, кладя руку тебе на плечо.
      – Ты был самым лучшим учеником в истории Столичного Округа. Всё сдано на пять с плюсом, – хвалит тебя Ник, тем самым становясь последним столичным учителем, выдавшем тебе табель успеваемости.
      – Позвони мне, если снова окажешься в городе, – говорит Дженни и вручает тебе записку со своим телефонным номером на ней. В самом углу записки выцарапаны слова: [Позвони мне в восемь вечера. Остальным ни слова.]
      Ты понятия не имеешь, что она задумала, но собираешься выполнить её просьбу. Ты опускаешь записку в карман.
      – Надеюсь, ты уезжаешь с кучей приятных воспоминаний. Запомни, если двигатель сломается, то приложи все силы, чтобы его починить, – серьёзным тоном советует нелепицу Мэгмика.
     
      Сдерживая слёзы, ты смотришь, как все исчезают за воротами, после чего, наконец, поворачиваешься к Серону.
      – Серон, я так рад, что ты живёшь здесь. Если бы я сейчас остался один, мне было бы так одиноко.
      Вместе с ним ты возвращаешься в общежитие.
      Величественные школьные корпуса, школьный двор, испещрённый членами спортивных клубов, завершающих свою деятельность, и лес из многоэтажек на заднем фоне – в лучах заходящего солнце всё сияет оранжевым цветом. Ты, вероятно, больше никогда не увидишь этой картины.
      Медленно, ты идёшь.
      – …
      Придерживаясь твоего темпа, рядом молча идёт Серон.
     
      – Похоже, они все очень хорошие люди! – замечает один из твоих друзей.
      – Ну, да! – отвечаешь ты с гордостью.
      – И чего ты так напыжился?.. Ладно, забей. Как бы то ни было, судя по всему, тебе так и не удалось ничего дать им взамен.
      – Вовсе нет.
      – Правда? А мне показалось, что игра была в одни ворота.
      – В конце я выполнил работу, которую никто кроме меня не мог бы сделать, – отвечаешь ты.
     
      Последний ужин в общежитии ты проводишь вместе с Сероном.
      До этого момента ты никогда не настаивал на совместном ужине, потому что у каждого из вас свои любимые часы для домашней работы и принятия ванны, но для последнего ужина ты решил скоординироваться с Сероном.
      В меню последнего вечера входит говяжий гамбургер, маринованный в особом соусе. Сладкая морковь в сочетании с соусом демиглас на гарнир оказалась невероятно вкусной. (прим. пер.: демиглас – французский соус из уваренных с овощами говяжьих костей)
      Ты вспоминаешь, что подаваемая в кафетерии еда всегда была превосходной. Всего на миг ты возненавидел свой язык за то, что он воспринимает вкусовые ощущения, ведь больше тебе не придётся есть такую вкусную пищу.
      Завтрашний день у тебя будет забит полностью. После ужины ты прощаешься с Сероном.
      – Будь здоров. Если когда-нибудь окажешься в Уэлде или Столичном Округи, то свяжись со мной. Я всегда буду рад тебя встретить, – говорит тебе Серон в коридоре, перед тем как вы разойдётесь по своим комнатам.
      Ты смотришь как он уходит, и в этот момент к тебе в голову возвращается вопрос, который был у тебя на уме всё время с самого вступления в клуб журналистики. Эта мысль снова и снова всплывает на поверхность.
      Неужели нет ничего такого, что бы ты мог сделать для клуба журналистики, дабы отплатить им за их доброту?
      Стоя в одиночестве в коридоре, ты глубоко задумываешься.
      Однако в голову тебе ничего не приходит. Ты предполагаешь, что долг будет отплачен где-нибудь в необозримом будущем, и эта мысль тебя угнетает.
      Затем ты направляешься к телефонным будкам, дабы раскрыть загадку Дженниной записки. Даже в столь позднее время у будок царит ажиотаж.
      По счастливой случайности ты замечаешь свободные будки и занимаешь одну из них.
      После короткого ожидания, ровно в восемь часов ты набираешь номер. Вскоре Дженни поднимает трубку:
      [Привет, новичок.]
      – Д-добрый вечер, Дженни. Это твой личный телефон?
      [Нет, я его взяла попользоваться. В общем, дай мне номер телефона с которого ты сейчас звонишь, я тебе перезвоню.]
      Ты делаешь как тебе приказали и вешаешь трубку. Как только ты получаешь сдачу за совершённый звонок, Дженни тут же тебе перезванивает.
     
      – И кто из них Дженни? – интересуется твой друг, поэтому ты показываешь её на фотографии. Кадр снят телохранительницей Литнер у входа в Федеральную библиотеку. Это единственный снимок, на котором изображены вы все семеро, поэтому ты просишь друзей, чтобы они были с ним поосторожнее.
      – Вот эта девочка невысокого роста. Она и есть президент.
      – Ага. И что она от тебя хотела? Ты сказал, что это была важная работа.
      – Да. Она попросила…
     
      [Новичок, у меня для тебя есть последняя работа.]
      – П-правда? Я согласен! Я сделаю всё, что в моих силах!
      [Мне нравится твой настрой. Но сперва скажи, Серон Максвелл сейчас рядом?]
      Твои брови от удивления ползут вверх, но ты вскоре припоминаешь содержимое записки и отвечаешь:
      – Нет, его нет. И будки с противоположной стороны тоже пустые.
      [Хорошо. Тогда, слушай приказ.]
      Интересно, что она задумала, взволнованно сглатываешь ты.
      [Напиши письмо Штрауски Мэгмике.]
      – Ха? Что ты этим…
      [Я хочу, чтобы ты написал письмо Штрауски Мэгмике. И чем скорее, тем лучше.]
      – Х-хорошо. Значит, письмо. Конечно, без проблем. Но что мне в нём написать?
      Ты совершенно сбит с толку. Ты собирался написать каждому сразу, как только вернёшься в Раптоа.
      [Видишь ли в чём дело, с самого основания клуба этим летом, у нас есть одна проблема.]
      – Какая? – ты снова сглатываешь. Дженни раскрывает правду:
      [Серон любит Мэгмику.]
      – Правда? Т-ты уверена?
      [На сотню процентов. Да ладно тебе, ты провёл с нами две недели и неужели ничего не заметил?]
      Ты целых десять секунд копаешься в воспоминаниях, но…
      – Нет, не заметил.
      [Что же, полагаю, что каменное лицо Серона трудно прочесть. Но…]
      – Но?
      [Из-за неё он иногда совершает самые нелепые поступки. Ты ведь слышал о том, как он недавно начал заниматься бегом?]
      – Да.
      [Он начал бегать из-за того, что произошло в прошлом месяце на дне спортивного ориентирования. Серон устал и свалился прямо на глазах у Мэгмики. Ей пришлось тянуть его за руку до самого финиша. Должно быть, это его сильно беспокоит.]
      – Ясно…
      [Этот стеснительный дурак, вероятно, хотел произвести на неё лучшее впечатление. И теперь он пытается загладить то, что по его мнению выглядело в неприглядном свете. Он, конечно, красивый и умный, но всё же болван.]
      Дженни чересчур строга, но ты не можешь в защиту Серона на неё злиться. Ты хочешь выслушать её до конца.
      – Почему ты хочешь, чтобы я написал Мэгмике?
      [Я хочу, чтобы ты ей кое-что сказал.]
      – Т-ты же имеешь в виду «опасайся Серона»?! – резко шепчешь ты.
      [Да успокойся ты, новичок. Совсем наоборот.]
      – То есть…
      [Просто напиши ей: «Я думаю, что Серон тебя любит».]
      – Что?

     Она хочет, чтобы ты выразил чувства Серона вместо него самого.
      – Р-разве это правильно? Мне так жалко Серона…
      [Пф-ф. Так и знала, что ты это скажешь.]
      – Я считаю, что большинство людей со мной согласится.
      [И будешь прав. Но Серон ведь такой трус], – безжалостно произносит Дженни, – [он ни за что ей не признается. Могу тебе поклясться.]
      – Ты, правда, так думаешь? – сумел выдавить ты, но всё же склонен с ней согласиться.
      [Если так и дальше пойдёт, то до самого выпускного из школы Серон не продвинется ни на шаг. Я не знаю, чем Мэгмика планирует заниматься дальше, но что если она уедет поступать в университет в СоБеИль?]
      – Ты права.
      [Так что я спрашиваю тебя, новичок], – серьёзным тоном произносит Дженни, – [ты бы оставил Серона топтаться на месте?]
      – Что? Я…
      Всё совсем не так. С этой мыслью в голове ты приходишь к ответу. Если Серон любит Мэгмику, то он должен ей об этом сказать. Если это сработает, то всё отлично. Если же нет, то некоторое время он будет страдать, но потом вскоре вернётся к нормальной жизни.
      Стараясь не звучать резко, ты отвечаешь:
      – Нет. Я не думаю, что должен вмешиваться.
      [Для идиота, который сидит и радуется тому, что оказался в одном клубе с подружкой, не существует красивого и славного будущего. Ты так не считаешь?]
      – Ты права.
      [Да. Если он действительно её любит, то должен быть честен и так ей и сказать. Я не утверждаю, что он должен кричать об этом с крыши. И прежде чем он ей это скажет, между ними действительно должно зародиться что-то вроде дружбы. Но ведь он просто сидит на заднице ровно, сложив лапки, так как слишком стесняется признаться! Это же банальное самодовольствие. Если из-за бездействия он её потеряет, то так ему и надо!]
      Дженни разозлилась не на шутку, хотя ты не можешь с уверенностью сказать, злится она на Серона или на кого-то ещё. Её слова звучали так, будто она сама совершила подобную ошибку.
      – Ясно.
      [К твоему сведению, Нася с Ником со мной согласны.]
      – Они тоже в курсе? О чувствах Серона…
      [Естественно. И Ларри тоже, потому что ему сказал сам Серон. Мэгмика единственная, кто ни о чём не подозревает. Я не знаю, это из-за того, что она слишком тормознутая в любовных отношениях; или потому что она считает, что такой красавчик как Серон никогда на неё не посмотрит. Что-то одно из двух.]
      – Дженни, а остальные знают о твоём плане? – спрашиваешь ты.
      [Нет.]
      – Тогда, может, тебе проконсультироваться у…
      [Нет], – обрывает тебя Дженни.
      – Почему?
      [Вот смотри. Я считаю, что до определённой степени Нася, Ник и Ларри чувствую то же, что и я. И они поддержат мой план, если я им его расскажу. А что если не поддержат? И что более важно…]
      – Да?
      [Предположим, что случится самое худшее. Так как этот план предложила я, то все на меня и разозлятся. Я единственная в Столичном Округе, кому придётся встретить их гнев лицом к лицу.]
      – … – ты понимаешь, к чему она ведёт. – То есть, ты хочешь сказать, что я нахожусь в подходящем положении, чтобы принять эту роль на себя, поскольку завтра я уезжаю?
      Какая жестокая просьба. Эти люди, которые помогали тебе в течение последних двух недель, в итоге могут тебя надолго возненавидеть с другого конца континента из-за твоих действий.
      [Да], – Дженни делает паузу и потом продолжает. – [Поэтому, новичок, мне нужна твоя помощь].
      Она на полном серьёзе.
      – …
      [И это всего лишь моя интуиция, но…]
      – Да?
      [Я не думаю, что Мэгмике совсем уж не нравится Серон. Если он её попросит встречаться, она ему не откажет, во всяком случае, не сразу. Ей, по крайней мере, понадобится время, чтобы всё обдумать.]
      – Э-это было бы прекрасно. Но что если она скажет, что ей не нравятся нерешительные парни, которые не могут сами попросить о свидании?
      [Ты дело говоришь. Если такое случится, то всё будет кончено. Учитывая то, что она говорила и делала раньше, такое вполне себе возможно. Полагаю, ты мог бы написать Серону и посоветовать ему, чтобы он ей признался, но я не думаю, что подобное подстегнёт его к действию.]
      – Это правда.
      [Мы не можем просто ждать и надеяться на то, что Мэгмика когда-нибудь сама признается Серону. Как у его друзей, у нас есть всего два варианта действий: подтолкнуть его к рискованной ситуации, которая может принести плоды; или же позволить ему прозябать на его нынешней позиции.]
      – …
      Ты задумываешься на несколько десятков секунд.
      И хотя ты молчишь, Дженни терпеливо тебя ждёт.
     
      – Она сказала, что я должен сыграть роль свахи.
      Твои друзья тут же разразились смехом. Они ожидали нечто более серьёзное.
      – Да ладно вам, – говоришь ты. – В клубе было два любящих друг друга человека…
      Ты врёшь своим одноклассникам. Ты просто не можешь сказать им правду. Но в то же самое время ты молишься, чтобы твоё враньё обернулось правдой.
      – Она попросила, чтобы я перед отъездом рассказал им об их чувствах. Если бы это сделал кто-то из старых одноклубников, то его бы сразу разоблачили, поэтому выдать секрет пришлось мне.
      Пока класс аплодирует, кто-то спрашивает:
      – Так ты это сделал?
     
      В аэропорту Столичного Округа ты пишешь письмо Мэгмике, как тому тебя проинструктировала Дженни.
      [Ты, случайно, не заметила, что чувствует Серон по отношению к тебе? Эта мысль не давала мне покоя всё то время, что я провёл в клубе журналистики. Прошу прощения, если я лезу не в своё дело.]
      Дженни тебя заверила, что расскажет тебе всю историю целиком вне зависимости от того, что произойдёт. Тебе хочется услышать, чем всё обернётся, но в то же время, ты об этом ничего не хочешь слышать.
      Как бы то ни было, ты сделал всё от тебя зависящее.
      В Столичном Округе ты учился, ходил на экскурсии, наслаждался клубной деятельностью, и делал всё, чтобы отплатить помогавшим тебе людям.
     
      В конце телефонного разговора ты спрашиваешь:
      – Пойдёт ли это на пользу Серону? Что-то я волнуюсь.
      [Это зависит только от него], – отвечает Дженни.

* * *

     [Давненько мы с тобой не общались, Дженни.]
      [Не то слово, новичок. Или, полагаю, я больше не могу тебя так называть? Хочешь, чтобы я звала тебя по имени?]
      [Меня устраивает.]
      [Ты звонишь из Раптоа, верно? Может, мне стоит тебе перезвонить?]
      [Да, пожалуйста. А, но я хочу у тебя по-быстрому кое-что спросить.]
      [М-м?]
      [Моё письмо дошло до Мэгмики? Что потом было дальше?]
      [Всё происходит так, как я и ожидала, более или менее.]
      [Что случилось?]
      [Нечто большое.]
     
      Продолжение следует.

К главе 3                                                                                                                             К послесловию